Как оценить итоги внутренней политики самодержавия 1825–1855 гг.? Безусловно, основная часть стоявших перед страной проблем — отмена крепостного права, улучшение системы управления, развитие просвещения в соответствии с уровнем западных стран — решена не была. Тем не менее во всех указанных сферах при Николае были заложены основы будущих преобразований. Многие из принятых в те годы мер были использованы при проведении реформ Александра II в 1860–1870-е гг. В николаевскую эпоху сложился круг реформаторов — правительственных деятелей, готовых с наступлением нового царствования взять на себя задачу проведения преобразований.
«Официальная народность». Поражение декабристов знаменовало начало нового этапа не только в правительственной политике, но и в развитии общественной мысли России. Это выразилось прежде всего в нарастании консервативных настроений в обществе. Именно на эти настроения ориентировался С. С. Уваров, формулируя свою «теорию официальной народности». Идеи, близкие к «официальной народности», получили в 1830–1840-е гг. широкое распространение в русской культуре. Они разрабатывались в публицистике Ф. В. Булгарина и Н. И. Греча (газета «Северная пчела»), повлияли на сочинения О. И. Сенковского (журнал «Библиотека для чтения»), драматургию Н. В. Кукольника (пьеса «Рука Всевышнего Отечество спасла»), зодчество К. А. Тона («неовизантийский стиль» в архитектуре) и др.
Дать теоретическое обоснование официальной концепции, развить и детализировать ее попытались профессора Московского университета М. П. Погодин и С. П. Шевырев. Они резко противопоставляли Россию «гниющему Западу»: Запад сотрясают революции, в России же царит спокойствие. Связано это было, как считали Погодин и Шевырев, с благодетельным влиянием самодержавия и попечительной властью помещика над крестьянами, обеспечивающими России социальный мир. «Нет страны в Европе, которая могла бы гордиться такой гармонией политического бытия, как наше отечество… — заявлял Шевырев. — Вот сокровище, вынесенное нами из нашей древней жизни, на которое с особой завистью смотрит разделенный в себе Запад, видя в нем неиссякаемый источник государственного могущества». Задуманная первоначально как попытка совместить самобытное развитие России с элементами западной культуры, «теория официальной народности» постепенно огрублялась и деградировала. Она все больше сводилась к обличению Западной Европы, призывам к изоляции России от Запада, превознесению военной мощи России и существовавших в стране порядков.
Тайные общества и кружки. Часть русского образованного общества (прежде всего студенчество) резко отвергла официальную идеологию и пыталась во второй половине 1820 — начале 1830-х гг. продолжить дело декабристов, воплотить в жизнь их программные лозунги. В 1827 г. полиция разгромила кружок студентов Московского университета братьев Критских, замышлявших распространить революционные прокламации в день коронации Николая I и «прилепить» изображения казненных декабристов к памятнику Минину и Пожарскому. Участники кружка понесли различные наказания — от заключения в тюрьму и заточения в монастырь до высылки из Москвы под надзор полиции.
Такая же судьба постигла в 1831 г. кружок выпускника Московского университета Н. П. Сунгурова. Участники этого кружка планировали поднять восстание в Москве и объявить о введении конституционного правления.
Спустя год из университета за сочинение пьесы антикрепостнического содержания был исключен В. Г. Белинский, разогнано группировавшееся вокруг него студенческое «
Разгром революционных кружков 1820–1830-х гг., так же как и поражение декабристов, стимулировал исподволь вызревавший поворот в направлении и характере развития общественной мысли. Неудачи попыток революционного преобразования России показали: прежде чем браться за эту задачу, надо понять, что из себя представляет Россия, каково ее место в истории человечества, какие силы направляют ее развитие. Внимание общества смещается от политических проблем к вопросам истории, философии и религии. Особую популярность в эти годы приобретают учения немецких философов Шеллинга и Гегеля, стремившихся осмыслить основные законы человеческого познания и фундаментальные закономерности общественного развития. Центрами идейной жизни в 1830–1840-е гг. становятся не тайные общества и офицерские заговорщические организации, а университетские кафедры, редакции журналов, светские салоны.
