В исторической науке концепция западников способствовала складыванию так называемой государственной школы. Ее яркими представителями были Соловьев, Кавелин и Чичерин. По мнению этих ученых, государство было главной созидающей силой русской истории. Исторический прогресс России заключался во всемерном укреплении государственной власти, ее борьбе с пережитками удельной раздробленности, а затем — народными бунтами. Достигнув при Петре I апогея могущества, государственная власть вступила на путь реформ. Важнейшим направлением этих реформ стало «раскрепощение» сословий. При Петре III и Екатерине II были «раскрепощены» дворянство и городские сословия, к середине XIX в. пришла пора отменить крепостное право. Таким образом ученые-западники переходили от исторического анализа к обоснованию реформ в современной им России. В сфере экономики большинство западников были сторонниками частной собственности, требовали всемерного развития свободной конкуренции, выступали против сохранения крестьянской общины.
Славянофилы. Иных взглядов придерживались
По мнению славянофилов, Россия неизбежно придет к расширению прав общества, но для этого она должна найти свой особый путь, отличный от западноевропейского. Власть царя должна остаться неограниченной, народ должен при этом получить «духовные» свободы — свободу совести, свободу слова, право выражать свое мнение в печати и на Земских соборах. Это, по мнению славянофилов, соответствовало исконному русскому укладу, который существовал в Московском царстве, но был разрушен Петром I. Народ в России никогда не претендовал на участие в политической жизни, предоставляя эту сферу государству, а государство не вмешивалось в духовную жизнь народа и прислушивалось к его мнению. «Сила власти — царю, сила мнения — народу», — так сформулировал суть подобного подхода К. С. Аксаков.
В основе русской жизни, по мнению славянофилов, лежали общинное начало и принцип согласия в отличие от западноевропейских порядков, основанных на формальной законности и противоборстве индивидуалистических начал. Глубоко близка русскому национальному характеру была православная вера, ставящая общее выше частного, призывающая прежде всего к духовному совершенствованию, а не к преобразованию внешнего мира. Народ не должен прибегать к формальному, конституционному ограничению самодержавия, заявляли славянофилы, поскольку в основе подобного акта лежит принцип взаимного недоверия, а следовательно, таится опасность революции.
В пылу дискуссии противники нередко называли славянофилов реакционерами, однако те не соглашались с подобным определением. Они заявляли, что желают возвратиться не к состоянию допетровской Руси, а к пути допетровской Руси, стремятся идти по прежнему пути не потому, что он прежний, а потому, что он истинный. Славянофилы не отвергали пользы западноевропейских заимствований в экономике, науке и технике, но считали, что это должно происходить без ломки устоявшихся самобытных традиций, не приводить к насилию над народным сознанием. Учение славянофилов было попыткой совместить своеобразие России с основными тенденциями общемирового развития, учесть выявившиеся к этому времени пороки западноевропейского капитализма и не допустить их проникновения в Россию.
А. И. Герцен справедливо сравнивал западников и славянофилов с двуликим Янусом или двуглавым орлом: они смотрели в разные стороны, но в груди у них билось одно сердце. Действительно, западников и славянофилов сближали защита общественной свободы, протест против деспотизма, бюрократизма и крепостничества. Общим для славянофилов и большинства западников было и решительное неприятие революции. Точки соприкосновения между западниками и славянофилами, единство взглядов по многим ключевым вопросам позволили представителям двух течений совместно участвовать в разработке и проведении реформ во второй половине 1850-х и в 1860-е гг. Черты сходства между славянофильством и западничеством позволяют считать их разновидностями либерального движения.
