Важнейшую роль в идейной жизни России сыграл философский
П. Я. Чаадаев. Блестящий гусарский офицер в прошлом, друг Пушкина и декабристов, Чаадаев принадлежал к тем людям, за которыми в исторической литературе закрепилось название «декабрист без декабря». Близкий ко многим участникам выступления на Сенатской площади, Чаадаев еще до восстания отошел от движения декабристов, усомнившись в возможности воплотить их планы в жизнь. Годы после поражения декабристов стали для Чаадаева временем глубоких раздумий над судьбами России. В 1836 г. Чаадаев изложил итоги этих раздумий в «Философическом письме», опубликованном в журнале «Телескоп». Основным стержнем «Письма» были идеи, диаметрально противоположные «теории официальной народности». «Одинокие в мире, — писал Чаадаев, — мы ничего не дали миру, ничему не научили его; мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого прогресса, мы исказили». Виной тому считал Чаадаев, был отрыв России от остальной Европы. Вместо того, чтобы влиться в русло общеевропейской католической цивилизации, Россия в эпоху раннего Средневековья приняла православие из рук «презренной Византии» и замкнулась в чисто религиозной сфере, мало уделяя внимания проблемам социального развития и культуры.
Выступление Чаадаева произвело настоящую сенсацию в русском обществе (по словам Герцена, это был «выстрел, раздавшийся в темную ночь») и навлекло на автора правительственные репрессии. По указанию царя философа объявили сумасшедшим и посадили под домашний арест. Журнал «Телескоп» был закрыт, его редактор Н. И. Надеждин выслан в город Усть-Сысольск, пропустивший статью цензор отстранен от должности. Общество раскололось на сторонников и противников Чаадаева. Следует отметить, что сам философ вскоре пересмотрел свой крайне пессимистический взгляд на русскую историю, заявив, что России суждено высокое предназначение в будущем. В отличие от Европы, отягощенной грузом исторических грехов и завершающей свое развитие, молодой России предстоит «решить большую часть проблем социального порядка… ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество». Выступление Чаадаева коснулось проблемы, занимавшей лучшие умы России, и способствовало более четкому оформлению исподволь вызревавших идейных течений.
Западники. Наиболее заметный след в истории общественной мысли рассматриваемого периода оставили западники и славянофилы, сформировавшиеся как течения на рубеже 1830–1840-х гг. Складывание течений западников и славянофилов послужило началом периода наиболее насыщенных и плодотворных общественных дискуссий, вошедших в историю как «замечательное десятилетие» (продолжалось до конца 1840-х гг.).
Предметами споров между западниками и славянофилами служили вопросы о путях исторического развития России, ее месте во всемирной истории, роли религии, свободе личности и др. Западники (историки Т. Н. Грановский и С. М. Соловьев, юристы К. Д. Кавелин и Б. Н. Чичерин, литераторы В. Г. Белинский, В. П. Боткин, П. В. Анненков) исходили из мысли о единстве исторического развития человечества, а следовательно, и о сходстве путей развития России и Западной Европы. Со временем, считали западники, в России утвердятся западноевропейские порядки — политические свободы, парламентское устройство, экономика, основанная на принципе свободной конкуренции и частной собственности. Внедрить эти принципы в русскую жизнь призвана прогрессивная, реформаторская государственная власть, которая должна вспомнить о заветах Петра Великого и вернуться на путь европеизации. Мирное преобразование «сверху» должно было, по мысли западников, оградить Россию от повторения западноевропейских революций.
