За спорами о пунктах партийного устава скрывались глубокие разногласия во взглядах на перспективы победы социализма в России. Мартов и его сторонники полагали, что после демократической революции в России наступит длительный этап буржуазного развития. За это время должна созреть прочная материальная база социализма. Мысли Мартова разделял Плеханов и другие ветераны «Освобождения труда». Сторонников Мартова и Плеханова называли меньшевиками, так как на выборах в руководящие органы партии на II съезде они получили меньшинство.
Меньшевики ориентировались в первую очередь на союз с либеральными кругами. Ленин же и его сторонники — большевики — на первый план выдвигали конечную цель — социалистический переворот, стремились максимально приблизить его. В борьбе за социализм, полагал Ленин, пролетариат должен блокироваться с беднейшим крестьянством. Ускорить переворот, по мнению Ленина, призвана была централизованная и дисциплинированная революционная партия. «Дайте нам организацию революционеров, — писал он, — и мы перевернем Россию». Формулировку о членстве II съезд принял в редакции Мартова, но сразу после съезда был взят курс на организационный раскол.
Социалисты-революционеры. Наряду с марксистами значительным влиянием в революционных кругах России продолжали пользоваться народники. Приверженцы этого течения отстаивали традиции, восходящие к идеям Герцена и Чернышевского. Они полагали, что Россия развивается особым, отличным от Запада путем: основой социализма здесь станет крестьянство. Полагая, что Россия сможет «перескочить» через капитализм, народники особую роль отводили усилиям «просвещенного меньшинства» — интеллигенции.
Несмотря на тяжелые потери, понесенные в 1880-е гг., народничество не сошло со сцены. Рост недовольства в деревне на рубеже веков оживил надежды на крестьянскую революцию. Вновь начали возникать народнические кружки, которые в 1901–1902 гг. объединились в
В отличие от «старых» народников Чернов не отвергал развития капитализма в России, но считал его явлением регрессивным. По мнению эсеровского идеолога, мелкие крестьянские хозяйства обладали достаточной устойчивостью, чтобы выдержать натиск капитализма, и вовсе не были обречены на разорение, как считали марксисты. Именно эти хозяйства и призваны были стать базой социализма в России. Путь к новому строю, по мнению Чернова, должна была открыть «социализация земли» — ликвидация крупных помещичьих владений, передача земли в общенародную собственность с запретом ее купли-продажи и наемного труда. Каждый должен был получить столько земли, сколько мог обработать.
Разные виды кооперации и других объединений, постепенно вырастающих «снизу», призваны были после передела земли плавно подвести крестьян к социализму. Первым условием такой эволюции, по мнению эсеров, должно было стать установление широкой демократии: республиканского строя со всеобщими выборами, широкой автономией областей и общин. В рабочем вопросе эсеры выступали, как и социал-демократы, за введение восьмичасового рабочего дня.
Стремясь ускорить политические перемены и ориентируясь на традиции «Народной воли», чья деятельность была окружена в глазах радикальной интеллигенции ореолом героизма, эсеры широко практиковали политический террор. Для этой цели была создана
Либеральное движение. Среди лиц, недовольных существующим строем, революционная перспектива привлекала далеко не всех. Многие выступали против народных восстаний, за проведение преобразований «сверху», мирные реформы. Образец общественного развития такие люди видели в европейских демократиях, опиравшихся на гражданские права и широкое развитие капиталистических отношений в экономике. Подобные взгляды носили либеральный характер. Русский либерализм в отличие от европейского и на рубеже XIX–XX вв. оставался в основном движением не буржуазии, а интеллигенции и дворян-помещиков, заседавших в земствах.
Одним из объединений земского либерализма был кружок «Беседа», возникший в 1899 г. Сюда вошло около 50 человек — главным образом, родовитых дворян: князья Петр и Павел Долгоруковы, князь Д. И. Шаховской. Объединяла участников «Беседы» неприязнь к петербургской бюрократии и требование свободы местного самоуправления.
