Ликвидация средневековых отношений, крепостного права и сословных привилегий была громадным шагом вперед в поступательном развитии человечества. Это было важным завоеванием для рабочего класса и всех трудящихся, впервые получивших право иметь свои политические партии, организации, прессу. Но, несмотря на свою прогрессивность по сравнению с сословно-монархическим строем, буржуазная демократия остается ограниченной и формальной. Дело не только в том, что ни одного демократического требования капитализм до конца провести в жизнь не может. Так, всеобщее избирательное право при капитализме нигде и никогда не бывает действительно всеобщим. Система цензов (имущественный ценз, цензы оседлости, образования и т. д.) лишает значительные отряды трудящихся избирательных прав. В подавляющем большинстве самых демократических буржуазных стран женщины в социальных правах не уравнены с мужчинами. Нигде и никогда буржуазия и буржуазная демократия не устранили национального гнета до конца и т. д. Главное же состоит в том, что буржуазная демократия не устраняет эксплуатации человека человеком, что лишает ее справедливого характера, настоящей человечности. Более того, она представляет собой политическую форму, наилучшим образом обеспечивающую использование буржуазией ее экономических преимуществ в целях угнетения трудящихся.
Даже в самой демократической буржуазной республике применяются открытые формы насилия. Достаточно вспомнить
антирабочие законы, преследования компартий, инспирированные процессы против них и т. д. К этому надо добавить наличие реакционных террористических организаций и групп, насаждаемых и финансируемых монополиями, их расправы над прогрессивными деятелями и т. д. Этот крутой поворот к реакции особенно отчетливо виден в эпоху империализма, он находит свое завершение в
Все эти факты показывают несостоятельность утверждений идеологов буржуазии, будто с возникновением демократической республики государство утрачивает классовый характер и становится представителем всего общества. На подобной позиции стоят и правые социалисты, реформисты. Они пытаются доказать, что задача рабочего класса состоит не в том, чтобы разрушить буржуазный государственный аппарат, а в том, чтобы овладеть им и поставить его себе на службу. Весь строй буржуазного парламентаризма — систему выборов, разделение властей, многопартийность — правые социалисты, реформисты рассматривают в качестве «чистой» демократии.
В действительности же демократический порядок выборов сам по себе не изменяет классовой сущности буржуазного государства, не превращает его в орудие власти большинства. Если средства производства находятся в руках капиталистов, если последние сохраняют свое экономическое и политическое могущество, то любые законы, даже те, которые приняты под давлением трудящихся, могут быть обращены против них. Каковы бы ни были эти законы, господствующее меньшинство обеспечивает защиту своих интересов через аппарат государства.
Переход к империализму привел к повышению экономической роли государства. Создание значительной государственной собственности, милитаризация страны, использование возросших налоговых поступлений для воздействия на экономическое развитие, субсидирование буржуазным государством научных исследований в области новой техники расширили его роль в сфере программирования производства, регулирования цен, непосредственного вмешательства в социальные отношения.
Усиление государственно-монополистического капитализма рассматривается многими буржуазными идеологами как «революция» в функциях государства. Однако то, что они именуют усилением организующей роли государства как «экономического руководителя и общественного служителя», в действительности означает лишь усиление капиталистических монополий, которые полностью подчиняют государственный аппарат своим интересам. При этом они применяют не только косвенные методы (подкуп чиновников, депутатов, министров и т. д.), но действуют и непосредственно. Крупные капиталисты, директора банков и президенты акционерных компаний занимают посты министров, руководителей ведомств и обеспечивают проведение политики, угодной монополиям. Что касается государственной экономики, то она развивается по законам капиталистического производства, регулирующее воздействие на нее оказывают не столько исполнительные органы государства и тем более не парламент, сколько влиятельные монополистические объединения. Поэтому не соответствуют действительности утверждения буржуазных идеологов и правых социалистов о том, что буржуазное государство якобы превращается в «государство всеобщего благоденствия», все более и более становится организатором экономической и социальной жизни в интересах всех членов общества.
