Подруга словно через силу начала объяснять:
— У нее же сегодня должен был быть выходной. Она и уехала ранним утром. Но ее дядя сообщил, что Вика дома так и не появилась.
Чтобы Козловская и куда-то пропала? Да нет, быть того не может.
— И никто не знает, где она. У друзей тоже не появлялась. Ольга Леонидовна отправила запрос в портальную диспечерскую, но они ответ дадут только через три дня. Мол, мало ли, загуляла, молодая ведь.
— Может и правда загуляла?
— Козловская? — Милана скептически глянула на меня.
— Ну она же девушка все-таки.
— Козловская??
Ну... да, если бы речь шла о ком другом, я бы поверила в «загуляла». Но к Виктории это слово неприменимо в принципе. Она либо в университете, либо в библиотеке, либо... снова в университете. Козловская была на редкость заучкой и ботаником. Никаких праздников, никаких «посидим после экзамена». Она была как робот — только учеба, учеба и еще раз учеба.
Теперь незаконный портал мне начал видеться совсем с другой стороны. С очень мрачной и нехорошей стороны. Если он засбоил из-за магического экранирования и перекинул Таэля ко мне, Изельду на Тироль, то может и Виктория пострадала из-за него. Мало ли какие он остаточные эманации развеивал на дом и все, что внутри. Понятно, почему Ольга Леонидовна нервно глазом дергает. Одно дело, когда братья Уховы накуролесят по дурости, а совсем другое — если подопечную студентку унесло нестабильным порталом в другой мир. И хорошо, если она жива осталась.
Но главный вопрос: у кого вообще хватило ума, сил и магии, чтобы поставить на слабом Тироле тайный межмировой портал?
Не став больше ничего ни выяснять, ни рассказывать, Милана отключилась, а я решила-таки наконец пообедать и отдохнуть. Хоть и было тревожно за Викторию, но и спать хотелось еще сильнее, чем утром!
Таэль вернулся домой очень поздно. Я уже успела поесть и даже умыться перед сном. Моя неубиваемая совесть заставила оставить принцу часть ужина и приготовить лекарство, но злобность характера категорически протестовала против подслащения этой дряни.
Кстати, надо будет поблагодарить Инвара за порядок в доме. У кузнеца действительно золотые руки — починил почти все, что раздолбали мои высокорожденные гости, подкрасил там, где огненные шары оставили черные подпалины, а то, что на выброс, сложил аккуратной кучкой у входа.
Хороший он, хозяйственный, домовитый. Эх, жаль, какой мужик пропадает! Все-таки, безответная любовь — штука жестокая.
Я уже поднималась к себе, когда хлопнула входная дверь. Принц прошел, точнее ввалился в гостиную и плюхнулся в мое любимое кресло.
— Явился? — коротко уточнила.
— И очень запылился, — он блеснул белозубой улыбкой, но я видела, что высочество вымотан донельзя, — Мне бы помыться и поесть.
— Слушай, высочество, — я спустилась на одну ступеньку, — Ты все-таки так себя не уматывай. Только вчера почти мертвым на кладбище валялся. Я второй раз тебя вытаскивать с той стороны не буду.
— Откуда?
Я молча показала глазами наверх.
— Ах, это, — принц еле двинул рукой, изображая отмашку, — не волнуйся. Как показала недавняя история, я довольно живуч.
Ага, живуч.
А сам белый как бумага, глаза запали и под ними расплывались сизые от усталости синяки . И цвет такой красивый, ядреный, как будто сливами намазали.
Весь день на ногах после полного физического и магического истощения — как еще раньше не свалился в обморок, непонятно. Хотя, может уже и падал. Вон, на белой рубашке пятна грязи, а в белобрысом хвосте застряли пара веточек и травинка.
— А где твой товарищ по детской песочнице?
Таэль, засыпающий в кресле, устало поднял голову.
— Остался с Сэлгрином в доме губернатора.
— Они там не поубивают друг друга? — заволновалась я, — Ладно, мой дом разнесли, но ломать губернаторский особняк…
— Не волнуйся, — отмахнулся высочество, — На данный момент перемирие достигнуто.
— На ближайшие десять минут?
— Нет, до следующего Совета Первых, — большего он пояснять не стал. Глянул на часы, охнул, — Что ж ты не сказала, что уже столько времени? — потер глаза, прогоняя сон, похрустел суставами пальцев и вскочил на ноги, бодрый и активный.
— Куда-то торопишься?
— Не то слово.
Что ж, раз он больше не устал и объяснять ничего не собирается, то:
— Значит так. Еда на столе, — я ткнула пальцем на кухню. — Помыться — в ванной, — и в сторону второго этажа. — А я спать и меня не будить под страхом смертной казни. Кто разбудит — убью с особой жестокостью.
И вспомнив про последнее, метнулась на кухню. Достала пол-литровую железную кружку, зачерпнула половником из кастрюли лечебное питье и с торжественным видом вручила ее Таэлю.
— Это пить каждый час, будильник я тебе завела.
— Что? Опять? — простонал он, принюхался и сморщился. — Фу, какая гадость! Слушай, селянка, а ты, оказывается, жестокая женщина! И что только в тебе кузнец нашел?
Я злорадно ухмыльнулась:
— Любовь зла!
И довольная получившимся эффектом, пошла спать.
Наконец-то! Ох, моя любимая подушечка, мое любимое одеялко! Как же я по вам соскучилась! Сейчас я каааак упаду на кроватку, каааак...
