— Потому что у меня нет доказательств. Потому что сейчас его фактически не существует. Не кого арестовывать, Эля. Не на кого повесить обвинение, понимаешь? Он — тень. Серый кардинал, который преследует свои страшные цели. И я намерена ему помешать. А для этого мне надо знать, что с тобой все будет в порядке. Я хочу, чтобы ты помирилась с бабушкой и поступила в МЭСИ. Там он тебя не достанет. Пожалуйста, пообещай мне. Пообещай.
— Обещаю.
Ева улыбнулась, обняла меня, а через секунду встрепенулась, спряталась за маской беззаботности и всплеснула руками:
— Что же я сижу, подарок. Я совсем забыла. Сейчас принесу.
Она ушла в другую комнату, а я осталась сидеть, пытаясь успокоить свое гулко бьющееся сердце. Мне было страшно. За себя, за Еву, за родителей. Она не говорит, не показывает, но все еще боится его. И вряд ли одна она действительно сможет ему противостоять. А я ничем не могу помочь. И от этого еще хуже, еще тяжелее на душе.
— Я знаю, у тебя есть множество амулетов. Весьма могущественных, но, думаю, еще никто не успел подарить тебе самое главное.
Ева вернулась, держа в руках две книги в черном переплете. Одна из них была новой, а вторая старой и потрепанной от времени.
И Ева начала с новой.
— Уверена, когда-нибудь ты выберешь сторону. Становиться тебе светлой или темной, сама решишь. Для меня это не важно. Но… у каждой уважающей себя ведьмы должна быть книга заклинаний. И я хочу подарить тебе твою первую книгу.
Признаюсь, я не ожидала. Смотрела на обложку, в центре которой был изображен маленький золотистый дракон.
— Символ нашего рода. А, поскольку, ты также принадлежишь и к роду Углич, то…
Ева взмахнула рукой, и изображение приняло иную форму. Золотистый дракон теперь был изображен на фоне четырехлистника.
— Только для тебя книга будет открываться, и только ты сможешь ее прочитать. Для остальных же это будет всего лишь пустой ежедневник.
— Спасибо, — совершенно искренне проговорила я.
— Я уезжаю завтра. В Россию.
— Он там?
— Тебе не нужно об этом беспокоиться, дорогая. Тебе нужно учиться, влюбляться, ходить на свидания, жить. Сделай все это для меня. Просто живи. И оставайся такой же доброй, светлой и справедливой. И еще одно.
Она взяла в руки вторую тетрадь.
— Это моя первая книга заклинаний. Я нашла ее в банковской ячейке моего отца. Наш дом сгорел вместе с родителями. Я не думала, что он может ее хранить. Что он любил меня после всего.
Ева смахнула набежавшие слезы и посмотрела на меня.
— Иди. А то я сейчас расплачусь и никуда тебя не отпущу.
Я отступила. Повернулась к двери, а через секунду обернулась и обняла. Чтобы не случилось. Что бы ни было дальше с нами, это чувство, это знание останется со мной навсегда.
Кажется, я простудилась. Вот, шмыгаю носом и прижимаю к груди тетрадки. Или это от некстати подступивших слез. Так, кончаем реветь. За дела приниматься надо. Переварить все, что рассказала мне Ева, помириться с бабушкой и папой, придумать, как вымолить прощение у Олеф, свести ее с Омаром, и попытаться выжить, когда Диреев выберется из Сибири и явится меня убивать. С этими мыслями я зашла в лифт, но лучше бы не заходила. Блин, ну почему мне так не везет? Особенно на такие убийственные встречи. Развернулась, чтобы выйти, но двери уже успели закрыться, и лифт медленно поехал вниз.
Странно, но сейчас я не чувствовала того шока, что пронзил меня два дня назад. И страха тоже не испытывала. Сейчас я была больше поглощена более серьезными переживаниями, чтобы обращать внимание еще и на эти. Хорошо, что двери в лифте не зеркальные. А то видеть его сейчас, не самая лучшая позиция в моей ситуации.
Мы благополучно доехали до первого этажа, вот только двери почему-то не открылись. А этот подонок, которого так хотелось послать куда подальше, проговорил:
— Ты пахнешь иначе.
И все вернулось. Накатило в один момент. Ненавижу его за это, за то, что одним словом, одним несмелым прикосновением сметает все мои барьеры. Сволочь. Но теперь у меня нет этого ужасного комплекса жертвы. Теперь я знаю, что это он урод, а не со мной что-то не так. Я знаю, что меня можно хотеть. Не ради силы и власти, а просто так. Отдельно от статуса искры. Поэтому я глубоко вздохнула и обернулась.
Какой же он…
Зря я это сделала. Он всегда читал меня, как раскрытую книгу, а я еще не научилась этому противостоять.
— Двери. Ты откроешь?
А он молчал. Все смотрел на меня, словно головоломку разгадывал. А потом дернулся, словно я его ударила, словно причинила боль, и равнодушно сказал:
— То, что ты спишь с кем-то, еще не значит, что ты его любишь.
— Тебе ли не знать, — хмыкнула я. — Только теперь я научилась ставить блоки.
— А у тебя все еще есть что отбирать?
Я побелела. Какая же он все-таки тварь.
— Впрочем, мне нужна новая девушка.
— А что со старой случилось? Неужели поняла, какой ты урод?
— Хм, а раньше ты так не считала.
— Раньше я была слепой. Теперь вижу тебя насквозь.
