Эх, бабуля, бабуля. Темные, светлые, ты хоть и выглядишь на тридцать лет, а предрассудки у тебя махровые как были, так и остались. Вот в Мексике, там, где Эспа живет, светлые и темные прекрасно уживаются и ладят между собой. Моя мама темная. Но это не делает ее злой. И Диреев тоже. И Егор. Он гад, сволочь и подонок, но зла в нем нет. Вот дерьма много — это да. А зла нет. Так что чушь это все. Главное не то, какого ты цвета, а то, какой ты внутри. Живешь по совести — значит светлый, а если ею торгуешься, как на базаре — значит, дерьмо ты, а не человек.
Это были самые спокойные и, что кривить душой, самые счастливые недели со всей этой истории с Егором. Мы с Диреевым договорились четко разграничивать наши отношения. Второго такого позорного дня я не переживу. Он согласился.
Теперь, на тренировках я не спорила с ним и выполняла все его указания, как учителя, а по вечерам… командовала я. Мы ездили в город на его мотоцикле, по долгу гуляли и говорили, узнавали друг друга, а вот в поле спать я зареклась навсегда. Таких острых ощущений мне хватит надолго. И это сейчас в теплой чистой постельке можно поржать, а тогда лично мне не до смеха было. Так что мы решили притормозить. А то уж слишком быстро как-то наши отношения развиваются. Точнее я решила, а Диреев, с несвойственной ему покорностью, согласился. Как он сказал, «впереди у нас все время мира». Не знаю, что это значит, но звучит красиво. Еще меня слегка напрягала его бывшая, о которой он когда-то сказал, что будет любить всю жизнь. Когда я об этом обмолвилась, он философски заметил, что и у меня есть свое прошлое, которое и его очень нервирует.
— Ты все еще не можешь мне довериться. И все еще боишься. Почему так получается? Ведь в тренировках ты доверяешь мне, а в личном нет?
Мне оставалось лишь пожимать плечами. Я и сама не знаю, почему держу его на расстоянии вытянутой руки. Нет, мы не только общением по вечерам занимаемся, но дальше поцелуев не заходит. Потому что стоит ему перейти к активным действиям, как я вижу лицо Егора, его прикосновения, дыхание и даже взгляд. Вздрагиваю и закрываюсь. Но это еще полбеды. Он начал мне сниться. И очень эти сны смахивают на что-то странное и навеянное магией. Не знаю, как объяснить. Я не вижу его самого, но чувствую там во сне. В тумане, что обволакивает меня в темноте. И это не страшные сны. Я не боюсь там, но отчего-то как раньше колотится сердце и тело покрывается мурашками. Однажды я даже назвала его имя во сне.
Диреев ничего не сказал, но ходил мрачный и злой несколько дней. С тех пор я перестала впускать его в свою комнату. О нас и так догадывались многие, а знал наверняка только Крыс. Но у него сейчас тоже своеобразный конфетно-цветочный период. Он активно ухаживает за Миленой. Не очень успешно, на мой взгляд, но попыток своих не оставляет. Проникся примером Диреева, паршивец такой. Так что он часто исчезает и появляется только затем, чтобы проверить мои выученные за день знания. Но я не жалуюсь. Пусть наслаждается этой маленькой счастливой передышкой, что предоставила нам судьба.
Единственное, что не давало покоя — Олеф. Она не стала слушать Катю. Даже визитку разорвала, а на портрет и вовсе не обратила внимания. Вот что за упрямая волчица. Другим словом и не назовешь. Так что все активно готовились к великому событию. Все, кроме меня. Не уверена, что Олеф захочет меня видеть на своем фальшивом празднике жизни. На звонки-то она не отвечает. Да и на девичник меня не позвали. Как я уже упоминала, свадьба должна была состояться в родовом поместье Генри, который они весь месяц спешно ремонтировали и подготавливали к знаменательному событию. Вообще-то традиция оборотней — отмечать в доме невесты, но у темных свои порядки. Свадьба проходит там, где родился новобрачный. Кажется, это придаст ему дополнительные силы. Темные во всем помешаны на силе, даже в этом. Тьфу. Если мне когда-нибудь вздумается выходить за темного, будем венчаться в обычной церкви или в загсе. Никаких кровавых обрядов и магии.
— Эль, а ты чего не собираешься? — спросила Катя, когда я спустилась вниз в поисках Диреева. Избегает он меня в последнее время. Темнит что-то. И все время хмурый ходит. Но стоит мне только обратить на него внимание, преображается. Это как с Генри. Без Олеф он тварь еще та, но с ней загорается весь. Не знаю, может, это какая-то особенность темных. Обидно, что меня не позвали. Даже Афина уехала все подготавливать, а я одна остаюсь. Но, что поделать. Заслужила.
— Меня, вообще-то не звали, — заметила я и продолжила свой путь.
— Вообще-то Олеф твою кандидатуру, как подружки невесты официально не отзывала. Так что дуй наверх и приоденься. У тебя полчаса.
Я засомневалась. С одной стороны тяжело это — осознавать, что такая крепкая дружба кончилась. Глупо кончилась. А с другой, я боюсь еще больше все испортить.
— Элька, не дури, — грозно выдала подруга.
— Кать, мне Диреева надо предупредить.
— Я сама его предупрежу.
