И вдруг боль ушла, меня накрыл свет, такой яркий, ослепительный и теплый. Он ластился ко мне, как маленький, ласковый щенок, проникал внутрь, щекотал плечи, руки, лицо. Он, как объятия бабушки, был бесконечно нежным, в нем хотелось утонуть и раствориться. И я увидела сквозь него женщину или девушку скорее, очень похожую на меня. Она улыбалась, приближаясь ко мне, протягивала руки, и мне так хотелось к ней пойти, но позади появилась она — тьма. Заклубилась, как дым, заискрила, высекая огонь, заполнила все пространство, заставляя свет испуганно отступить. Она бушевала, грозила, впечатляла своей силой, но я знала, что тьма не причинит мне зла, наоборот, в ней была жизнь, бурлящий котел эмоций, страсть, энергия, жажда действия и никакого зла. Она тянулась ко мне так же, как и свет, предлагая себя, свою сущность. И в этой тьме также был человек, резкий, стремительный, сильный, нет, не человек, маг, Черный маг. Я обернулась к свету, к той девушке и поняла:
— Алена. Вы Алена, моя.
— Прародительница, будет точнее, — светло и по-доброму улыбнулась девушка, прямо как моя бабушка.
— Это сон?
— Нет, — улыбнулась она. — Просто пришло время.
— Выбирать?
— Выбирать, — подтвердила он.
— Добрый вечер, Альона, — поклонился маг, и тьма, как и свет, отступили. Мы остались втроем в каком-то странном, неощутимом пространстве, казалось даже, что мы просто парим в воздухе. Мы были нигде, ни тьмы, ни света, ни запахов, чувств, ощущений. Странное место, и чувства меня сейчас обуревали странные, и главным из них было предвкушение.
— Добрый вечер, Зар.
— Прекрасно выглядишь.
— Ты тоже возмужал.
Я удивилась. Ничего себе глюки у меня. Стою, смотрю, как мои славные предки любезностями обмениваются.
— Я где?
«Нигде и везде.
Между светом и тьмой.
Смотри не ошибись.
Ведь выбор за тобой» — проговорил Бальтазар.
— А? — я несказанно удивилась.
— Да ты стихоплет, — фыркнула Алена.
— Было время стишками заняться. Не хочешь еще послушать?
— Ох, нет. Избавь мои бедные уши.
— Вот так всегда, жестокая женщина губит мой пылкий порыв на корню.
— Надо же, вы совсем не похожи на того жуткого мага, которым вас описывает история, — некстати ляпнула я.
— Да? — хмыкнул мужчина и сверкнул в мою сторону опасным, жестоким огнем. — А так?
Я впечатлилась, отступила поближе к Алене.
— Давай, давай, еще пару таких трюков и девочка сама побежит к свету.
— И не мечтай, дорогая. Свой выбор она сделала, когда приняла зов.
— Чего? Какой еще зов? — встрепенулась я.
Но предки только переглянулись и промолчали. А меня другое заинтересовало.
— А почему вы не вместе?
— Потому что не судьба, — поспешно ответила Алена, а мужчина закатил глаза и фыркнул.
— Да при чем тут судьба. Просто одна злобная светлая отказалась принять мой…
— Замолчите, милорд.
— А разве это не правда? Я пришел к тебе, жестокая женщина, со всей душой, а ты… ты… ты.
— Я была беременна, идиот. Ты слишком долго шел.
— Какое слишком, всего двенадцать лет, — возмутился мужчина.
А я уставилась на этого… на моего чокнутого предка, не в силах вымолвить ни слова. Зато у Алены слова нашлись.
— Вот, вот. И я на него также посмотрела, когда явился, гость заморский, с рукой и сердцем в этой самой руке. А я его ждала, много лет ждала, каждый день, каждый час, минуту, изводила себя напрасными, горькими мыслями, а потом поняла, хватит. Так и жизнь пройти может, а я все одна и одна. Вот и встретила светлого мага. Он таким щепетильным не был, весь мир к ногам не выстилал, он просто любил меня, такой, какая есть, со всеми моими безумствами и недостатками.
От этих слов мужчина потемнел лицом, осунулся, и глаза его заволокло печалью, беспросветной и черной, как сама тьма.
— Если бы раньше пришел, хоть на месяц, не раздумывала бы ни минуты, а так… никакой мужчина не может быть важнее маленького сердечка, бьющегося внутри тебя.
— Этот Данилевич сволочь еще та.
— А я и не спорю, — ответила Алена.
— Данилевич?
— Еще один твой предок, лицемер. Муж этой жестокой женщины. Ох, что-то я совсем запуталась, и предки это заметили.
— И что теперь? Я сделаю выбор, а вы разойдетесь в разные стороны и больше никогда не встретитесь?
— А ты спроси, дорогая, кто это все устроил, — хмыкнула Алена. — Откуда пошло это жуткое разделение на тьму и свет? Вот не было бы этого, глядишь, я бы и пригласила вас, граф, в свой скромный дом.
И тут его глаза вспыхнули огнем, настоящим, живым огнем.
— Ловлю на слове.
— Ловите, конечно, — жеманно ответила девушка, — но что с того? Ведь никогда больше свет и тьма не соединятся.
— Ха, это мы еще посмотрим, — заметно повеселел Бьюэрман и подмигнул мне. — У меня есть план.
А светлая вдруг резко обернулась и озоном запахло.
— Не смейте покушаться на основы мира. Он слишком хрупок.
— А разве не создатель должен все исправить?
— Ценой равновесия?
— Любой ценой.
— Даже ценой жизни единственного потомка?
Бальтазар стушевался под опасным взглядом светлой. Да, мне ли не знать, как они могут смотреть, самому могилку вырыть захочется и в ней же прикопаться.
— Жестокая, — констатировал Бальтазар.
— Узурпатор, — парировала женщина.
— Бессердечная.
— Манипулятор.
