— Да ладно, а чего париться-то? Ну, пошепчутся у тебя за спиной с недельку, да и перестанут. Можно подумать, раньше о тебе никто не сплетничал. Хочешь бутерброд?
Бутерброд я хотела, но уж слишком подозрительный у него был вид, словно пролежал тут две недели, не меньше. Так что я отказалась и подвинулась, чтобы демон уселся удобнее.
— Можно я здесь переночую?
— Рядом с мертвяками? — страшно удивился друг.
— Уж лучше они, чем мои гарпии соседки по комнате.
— Не самая хорошая мысль, здесь ни помыться, ни выспаться, ни поесть. Да и если сейчас спрячешься, потом хуже будет.
Я в этом была не согласна. Хорошо говорить тому, кого не обсуждают на каждом углу. А мне плохо, больно и обидно, и куда-то идти совсем не хочется. И все из-за проклятого браслета. Вот была бы у меня моя сила, я бы отправила не только тех оборотней, но и самого препода прогуляться в тайге, и всех недовольных вместе с ним, и будь что будет. А так.
— Кстати, там свежачок привезли, глянуть не хочешь?
Я не хотела, и с ночевкой была очень плохая идея. Так что встала, попрощалась с жующим двухнедельный бутерброд демоном и потопала на выход.
Когда вышла из подвалов, поняла, что да, на улице действительно вечер. Народ уже разошелся по комнатам, но я все равно наталкивалась на запоздавших студентов, и все казалось, что каждый из них на меня пялится, теперь уже не только как на искру, но как на самую глупую идиотку на свете. Мне так хотелось укрыться, спрятаться ото всех, хотя бы лицо, но кофту с капюшоном от спортивного костюма я забыла внизу. Как же жаль.
Уже подходя к комнате, я услышала громкий девичий смех, а когда открыла, мне снова показалось, что меня предали. Моя подруга, Катя, та, которой я доверяла, как никому, сидела в обнимку с Венерой и громко смеялась. Правда, завидев меня на пороге, улыбка увяла, появилась озабоченность.
— Эля, ты как?
— У клыкастой спроси, — рявкнула я. — Вы ведь теперь неразлей вода. Я так громко хлопнула дверью ванной, что думала, чертову дверь сдует, но нет. Видимо, на века делали.
Переодевшись в домашнее платье, я долго стояла перед зеркалом, держа руки в ледяной воде, и совершенно не ощущая холода. Я на себя смотрела, на свое чертово отражение, опухшего, несчастного существа без воли, достоинства и с одним только желанием, разбить это проклятое отражение на тысячи осколков. Но вместо этого я открыла дверь и решила присоединиться к веселью.
Они пили коньяк, прямо из стаканов. Катя, Венера и Варя. Я подошла, выхватила стакан у Кати и осушила одним махом, закашлялась, но энтузиазма не растеряла.
— Откуда коньяк? Блин, хорошая штука, — проговорила я, осушая второй стакан. Во второй-то раз оно легче пошло.
— У своих балбесов конфисковала. Чего они только с собой не притащили. Кстати, вам бы тоже не помешало прошерстить своих.
— Не, я пас.
— Я тоже, — согласилась со мной Венера.
— Эль, может, ты закусишь? — спросила Катя, когда я махнула третий стакан.
— Крепкая дрянь, — констатировала я. — Самое то. Давайте выпьем за канувшие в бездну мечты и надежды.
Настроение не улучшилось, наоборот, чем больше пила, тем хреновей мне становилось. В какой-то момент девчонкам пришло в голову сыграть в эту глупую игру: «Я никогда не…». Суть проста: один говорит: «Я никогда не ел сырого мяса». Если остальные ели, то должны сделать глоток из стакана.
Первой начала Варя.
— Я никогда не пила коньяк.
Ну, естественно, мы все выпили.
Затем Катя сказала:
— Я никогда не бегала под дождем.
Выпили мы трое.
Настала очередь Венеры.
— Я никогда не думала, что мне будет тебя жаль.
Выпили все, кроме меня.
— Твоими стараниями.
— Не ожидала такой реакции. Кстати, учитель впечатлился. Радуйся, ты в его глазах перестала быть неудачницей.
— Мне плевать на его глаза.
— Да что произошло-то? — спросила ничего не понимающая Варя.
— Надо же, а ты еще не разболтала всем и каждому, как выставила меня идиоткой перед курсом? — хмыкнула я.
— Ты сама прекрасно справилась, — парировала Венера.
Мы несколько мгновений сверлили друг друга ненавидящими взглядами, а потом меня начало клинить.
— Моя очередь. Я никогда не нападала на любимую девушку своего парня.
— Он тебя больше не любит, — прорычала вампирша.
— Ты пей, пей. И этот вопрос спорный.
— Стерва.
— Сама не лучше.
Варька попыталась вклиниться в наш поток взаимной ненависти со своим: «Я никогда не…», но нам до нее не было никакого дела.
— Я никогда никого не любила так, как его, — прошипела она и уставилась на меня своим жутким, немигающим взглядом. Выпью или нет. И я выпила. Ее взгляд стал еще более пугающим.
— Зачем ты нарываешься? — набросилась на меня Кэт.
— Я? Нарываюсь? Ты что-то путаешь, подруга, — в меня в этот момент словно бес какой-то вселился. Не знаю, что это было, но что-то скрежетало и злилось и ненавидело всех в этот момент, отключая на хрен весь мой инстинкт самосохранения. — Я никогда не слышала от него: «Люблю».
Мой глоток заставил ее прочертить полосы на покрывале. Моем, между прочим, но какая в сущности разница?
— Я никогда не пойду с ним на осенний бал, — торжествующе ответила она.
