— Не перебивай, — шикнула на меня Ленка, — Во-вторых, я видела, как он на тебя смотрит. Ты в упор его не видела, но он прекрасно видел тебя. А мы, втихаря, посмеивались над этим.
— Кто это мы?
— Да весь класс. Вы однажды столкнулись в проходе между партами, так его аж затрясло, а ты извинилась и продолжила идти. Видела бы ты тогда его лицо. Нет, оно всегда у него безучастное, а тогда…это было что-то вроде обиды и жажды.
— Да где же этот чертов мобильник?
— Ты слышала, что я сказала?
— Да слышала, слышала. Егор смотрел на меня с обидой.
— И жаждой, Эля. Так простые парни на простых девушек не смотрят.
На мгновение я отвлеклась от своего поиска и посмотрела на подругу.
— Я устала от обычных Лена. Нахлебалась с Ромкой. А Егор…он другой. И кажется…у нас все серьезно. По крайней мере, у меня все серьезно.
Ленку проняло. Меня, признаюсь, тоже. Мы так и стояли, глядя друг другу в глаза, и не совсем понимая, что только что случилось. И эту странную игру в гляделки первой Ленка прервала, сказав:
— На кухне глянь.
Я бросилась на кухню. И нашла мобильник на столе. Черт, черт, черт. Шестнадцать пропущенных. Он меня убьет. Я хотела ему позвонить, но Ленка остановила.
— О третьем узнать не хочешь?
— А надо?
— Надо. Твой Егор под окнами стоит на крутой желтенькой машинке. Слушай? Откуда она у него? Надеюсь, не украл.
— Нет, — ответила я, тоже выглянув в окно, уже набирая его номер, — Его родители очень не бедные люди. Алло, Егор, прости. Я уже спускаюсь.
— Ты чем-то расстроена?
— Нет. Просто задумалась.
— О чем?
— Так, ерунда. Ленка умеет в ступор вогнать. Ты же ее знаешь.
— Немного. И до сих пор не могу понять, почему вы дружите?
Странный вопрос, который был так созвучен с вопросом подруги. Почему он мне нравится? Разве должна быть причина? Почему? Внешность? Я не могу сказать, мой он тип мужчины или нет. Потому что был только Ромка, но я никогда не испытывала к нему и сотой доли того, что испытываю сейчас. Мне хочется касаться, целоваться, обниматься, говорить и просто быть рядом с ним. Так близко, как только возможно. Жаль, что сейчас он ведет машину, а то бы я вторглась в его личное пространство, как иногда говорит мама, когда с папой говорит на понятном только им языке. Странно, они никогда не целуются при нас, но при этом их нежность друг к другу просачивается сквозь какие-то невинные движения, фразы, поглаживания, улыбки. Они очень любят друг друга. Это видно. И мне очень хочется, чтобы и у меня когда-нибудь была вот такая семья. Кто знает, может, я тоже рискну усыновить сироту из приюта. Продолжу, так сказать, традицию.
— Чем больше ты думаешь, тем больше мрачнеешь.
— И вовсе нет. А куда мы едем вообще? — я осмотрелась, но местность, которую освещали многочисленные фонари, не узнавала. Что-что, а с освещением у нас в городе все в порядке, по крайней мере, в той ее части, где живем я и Ленка.
— Ты потеряла право на ответ, опоздав на полчаса.
— Справедливо.
Почему-то именно когда еду в машине, я расслабляюсь и начинаю размышлять обо всем. Вот только сейчас мне не хочется ни о чем думать. Просто быть.
— А давай никуда не поедем? Просто побудем здесь.
— И испортить такой сюрприз? Ну, уж нет. Я его весь день готовил.
— Это что-то страшное?
— Никаких страхов сегодня. Это я тебе обещаю. Только хорошие эмоции.
Егор пообещал, Егор сделал. Самый потрясающий сюрприз, какой я только могла и не могла представить. Он привез меня на каток. Самый настоящий. Нас встретил старичок в форме, передал Егору ключ, две пары коньков и ушел в неизвестном направлении.
— Куда он пошел?
— Понятия не имею. Самое главное то, что его нет. Никого нет.
— И никто не увидит, как я проедусь попой по льду. Ты ведь знаешь, что я никогда не каталась на коньках?
— Обещаю, сегодня ты не упадешь. Ведь я рядом.
Мы вошли внутрь. Крытый каток был очень большим, а лед скользким. Это я и без коньков знала. А еще здесь были лавочки. Егор усадил меня на одну из них, сам расстегнул мои сапоги, снял их, одел и зашнуровал коньки, и все это глаза в глаза. А мне уже было не до коньков и не до того, туго или нет, они завязаны. Я ждала поцелуя, а когда не получила, расстроилась, немного. Но мой принц не позволил хандрить ни минуты. Он быстро переобулся, поднял меня на руки и легко поставил уже за бортиком, в который я вцепилась так, что побелели костяшки пальцев. Ноги разъезжались в разные стороны, я шаталась и норовила упасть при каждом вздохе. Егор описал круг по катку, посмотрел наверх и улыбнулся.
— Я знаю, что магия для тебя что-то враждебное и страшное, полное опасности. И она бывает такой, но бывает и другой. Бывает по-настоящему волшебной. Вот настолько.
Егор взмахнул рукой и посмотрел наверх, на купол, который сейчас стал прозрачным и звездным, и очень красивым. Кажется, я даже увидела падающую звезду, вот только желание загадать не успела. Это было невероятно. Егор подъехал ко мне, взял за руку, шепнул:
— Доверься мне.
И мы покатились, точнее, он легко заскользил, а я поехала на буксире, шатаясь, и даже ковыляя, как какая-то утка. Да простят меня пернатые любимцы.
