Особенные. Элька полностью

— Но есть еще демоны, боже, это звучит как настоящее безумие.

— Ты привыкнешь, — улыбнулся Егор, — Демоны потеряли свое место в связи с вопиющим нарушением закона, очень давно. Тысячелетия назад. Сейчас их расу представляют вампиры.

— Представляю, как их это бесит.

— Не знаю. Я не вникал.

— А что с Катей? Она вроде на оборотня похожа.

— Так и есть. Клан лунных кошек.

— Хорошо, с этим разобрались, но почему вы учитесь в обычной школе? Неужели у вас нет своих, особых школ, для таких, как вы?

— Как мы, — поправил Егор.

— Да, как мы.

— Это тоже часть закона. Мы обязаны учиться среди людей, чтобы понять их сущность и их природу, понять, насколько хрупка и недолговечна жизнь человека.

— Но границы вы не переступаете?

— Редко. Как я уже говорил, это табу. Но запреты на то и нужны, чтобы их нарушать. Ты, одно из этих доказательств.

— Как это?

— Я почитал кое-что о тебе. Об искрах. Искра твоего уровня не может родиться через поколение. Это прямой контакт, Эля.

— Тогда понятно, почему от меня отказались. Я живое доказательство нарушения запрета.

Я расстроилась, и Егор сразу же это понял. Притянул меня к себе и крепко обнял.

— Они очень много потеряли. Ты — настоящее сокровище. Самый ценный приз.

— Это звучит как-то…

— Для других ты приз, для меня…я тебя люблю. Не помню, говорил или нет?

— Говорил. В стихах.

— Тогда скажу еще раз. Я хочу быть с тобой долго. Очень долго…

И я ответила.

Домой я пришла без четверти одиннадцать. Все боялась опоздать, иначе накажут. Родители в этом вопросе очень строгие. Но милый дом встретил тишиной и пустотой. Я сняла сапоги, повесила куртку, недоумевая, куда подевалось мое семейство, даже кошка не вышла, как обычно встречать. И тут в абсолютной тишине послышалось:

— Бу!

Я так и подскочила. Чуть сердце не выплюнула от страха.

— Крыс, мать твою, напугал, дурак.

А этот паршивец хвостатый виноватым себя совсем не чувствовал. Спокойно сидел на тумбочке и намывал усы. Нет, я когда-нибудь его точно в клетку посажу.

— И где ты шлялась?

— Где шлялась, там уже нету. Мал ты еще такие вопросы задавать, — буркнула я и попыталась схватить хвостатого за ус. Не дал, увернулся.

— Но, но. Руки прочь. Пошли лучше чай пить с ватрушками.

— Мама напекла?

— Даааа, — расплылся в улыбке крыс, — Твоя мама золото. Только из-за ее кулинарных талантов я тебя терплю.

— Учту, на будущее.

На кухне крыс оказался не один. Дядюшка Петр составлял ему компанию.

— Добрый вечер.

— И тебе не хворать, Элечка, — доброжелательно поздоровался домовой и налил мне кружку ромашкового чая. Гринфилд. Хороший чай, но не бабушкин. Этот обычный, а тот волшебный, из настоящей, собранной и высушенной своими руками ромашки. Точнее бабушкиными руками. А они у нее золотые. Все, за что она берется, выходит именно так, как надо. Я скучаю по ней.

— Так куда родители подевались?

— Там, на холодильнике записочка висит, — просветил домовой.

Я обернулась, вытащила из под жабы-магнита записку и прочитала:

— Если бы он у меня был, — прокомментировала я записку мамы.

— Кто был? — заинтересовался Крыс и потянулся к бумаге.

— Телефон. Я же посеяла в торговом центре, помнишь?

— Помню.

— Это такой серенький, с зайцем? — спросил дядюшка Петр.

— Он самый. Эх, хороший был телефон. Почти новый.

— Так почему был? Я его на телефонной полке сегодня видел, — просветил домовой.

— Где?

Я бросилась в прихожую. И точно. Лежит родимый. И даже брелок в виде зайца сияет идеальной чистотой.

— Что-то я не понимаю.

— И я, — поддержал мое недоумение хвостатый, — Эль, а ты его точно потеряла?

— Точнее некуда.

— Тогда как же он здесь оказался?

— Как, как, — просветил дядюшка Петр, — Его мужчина принес. Я сам видел. Он долго с твоими родителями, Элечка, беседы беседовал, а как уходить собрался, так телефончик-то и положил. Меня заметил и подмигнул.

— А как…как он выглядел? Вы разглядели?

— А чего не разглядеть-то? Чай не слепой. Красивый мужчина, вампир. Да, эти все красивые. Природа у них такая. Соблазнять одним своим видом. Наш народ, их не очень любит. Но этот не такой. Из особого отдела. Да и в дом вошел, значит, не со злом приходил.

— А шрам у него был?

— Был. Кривой рубец через всю щеку. А ведь вампира так исполосовать, да чтобы шрам остался непросто. На них же, как на кошке все заживает.

— Ничего не понимаю, — задумчиво пробормотала я.

— И я, — загрустил Крыс.

— Кстати о кошках. А где Багира?