Из всего перечисленного могла состояться обычная покатуха про водку, гайцов, раввинов, белочек, зоопарковских какаду, Ксению Собчак и другие беспроигрышные темы народного ржача. В Голливуде ангелу бы присобачили белые крылья и поведали о нелегкой доле хранителей. Одна только сигарета после рабочего дня с крылышками веселила бы набожных американцев до колик. Кино же Щеголькова, ей-богу, напоминает комические песни Высоцкого — вроде и потеха, но как-то чересчур жизненно. «И осталось лицо, и побои на нем, и куда теперь выйти с побоями». «Но таукитяне радушны». «Все скоро обеззлобится и станет на места». «Нет, ребята-демократы, только чай». И совсем в тему: «Есть у всех у дураков / И у прочих жителей / Средь небес и облаков / Ангелы-хранители». Раввины и гайцы, кстати, у Щеголькова тоже есть, но не масочные, для гыгы, а человечные. Профилем своим он избрал дауншифтинг уставших от нервяка философических мужчин. То инженер у него, спасаясь в 37-м от ареста, свалит в глушь в слесаря («Московский дворик»). То спецагенты провалят операцию и найдут место для подвига в архиве («Антидурь»). То следак съедет преподавать римское право в провинцию («Забытый»). Вот и в картине, сделанной уже по собственному сценарию, бывший чемпион мототрека после аварии и шока доживает в малооплачиваемых ангелах-хранителях. Видимо, это как-то связано с биографией самого Щеголькова. Или характером. Во флегме, с какой его герои выбираются из жизненных катастроф и аутсайдерства, режиссер тверд, как скала. И абсолютный, многими порицаемый индиффер артиста Цыганова здесь оказывается абсолютно к месту. Утром в морге под простыней голыми с красавицей-прозекторшей: «— Помнишь? — Нет. — Ты сказал, что у меня чувственные пальцы. Если коротко».
Если коротко — прозекторшу играет жена Цыганова актриса Снигирь, отчего обыденная лирическая флегма становится уже совсем концентрированной.
Вообще, на диалогах держится львиная доля очарования кино о диких встречах случайных, но неизменно положительных людей.
«— Звони, если что. — Если что? — Не хочешь — не звони».
«— Ну, а баба есть? — Откуда, я же пьющий. — Сказали, бросил. — Наговаривают».
«— Северяне голых баб на морозе не бросают! — Хорошо сказал».
«— Вези в сауну! — Может, домой? — Ну, куда я домой с бл-ми?? — Возразить нечего».
У нас так получается, что повсюду железная логика и возразить нечего.
А содействует в логике ангелу вымышленному ангел настоящий — самолично Владимир Валентинович Меньшов. «Везет» — его последняя роль, причем герой его отдает концы уже в первой серии, а дальше уже корректирует земную жизнь с облака. В.В. явно чувствовал, что конец не за горами — и решил дать громкую отвальную, как в «Не горюй!».
В его устах главная русская заповедь «Нормально все будет» звучит как-то особенно убедительно.
У него было — и у нас будет.
У гайцов, раввинов, белочек, мотогонщиков, ангелов, даже у Ксении Собчак.
У режиссера Щеголькова — точно.
Друг в России служит исповедником и психотерапевтом. Это на Западе, где все за деньги, постепенное отмирание религии привело к расцвету платных бесед на кушетке — у нас для болезненных откровений «слава богу, есть друзья».
Итак, неразлучная пара офисных москвичей замутила на выезде с кочевыми ленинградками. Схема «два друга сняли по девчонке и теперь выносят друг другу мозг сомнениями, подозрениями, признаниями и чувством вины» уже отработана Тодоровским в его втором фильме «Любовь» — но тогда он был вдвое моложе, не имел дурного опыта и не примешивал к чувствам обман или ожидание обмана. Иное дело теперь. Половину фильмов Валерий Петрович снимает о себе — чем и объясняется невиданный градус чувства, отчаяния и мерзости реплик оскорбленного самца в, казалось бы, банальной истории о двух адюльтерах, женском и мужском. У фильма эпиграф «Посвящается Жене», и ударение, кажется, можно ставить на любом слоге: Евгения Брик умерла 10 февраля, за две недели до больших событий — кажется, давным-давно, а и года не прошло.
Один из друзей, живчик и волокита, в очках и с расчесом надвое особенно похож на самого Тодоровского, да артист Петров, похоже, его и играет. Другой, семейный резонер, исполнен Данилой Козловским с обманчивой рассудительностью. Как вечно бывает в жизни, друзья поменяются ролями: бесстыдник до гроба влюбится в девушку легкого нрава (Елизавета Базыкина), оседлого потянет с жены на малахольную (Ирина Старшенбаум). Жену с блеском исполнит Анна Синякина, игравшая внучку «Ворошиловского стрелка», когда о Петрове с Козловским еще и слуха не было. Девять серий гнева, обид, советов постороннего, рейсов в Питер и назад — все, что обычно становится сюжетом хиханек имени сочинителя Цыпкина, явно пережито авторами лично и потому к раблезианскому веселью не располагает. Контроль сегодня облегчен до неприличия, трефная информация добывается тремя кликами, только что потом с ней делать, — и выясняют друзья.
