Но фильмы подобного рода на большом экране уже невозможны, ибо зрителю стационаров двадцать лет и он намерен жить вечно, — а на дистанции в восемь серий светлой грустью об ушедшей талии и молодом задоре внимания не удержишь. Так называемое перекрестное опыление у бывалых компаний случается часто и за давностью лет игнорируется — но Званцова в целях интриги заставляет друзей вести себя на пределе жлобства и эгоцентризма. Заммэр врубает Отелло и подозревает жену в измене вместо бесконтактного «обмена жидкостями». Актриса, прознав о суррогатном отцовстве мужа, гонит его из дому (ладно бы бездетная была — но крошки налицо). Дочь мегеры зла на мать, ибо в курсе ее шур-мур с рокером. Времена массовой коммуникации на дворе, и если фильм назван «Никто не узнает» — ясно, что все узнают гораздо больше, чем им хотелось бы знать. И если в первой серии предки пылят, найдя в телефоне дочери фоточки с края крыши, — к концу ждешь, что все до одного взрослые поочередно попрыгают из окон от треснувших дружб и семейных союзов. За битьем горшков как-то меркнет светлая грусть подкравшегося возраста, одышливая субботняя беготня грузных дядек с футбольным мячом и кокетство усохших теть на фоне мягко утекающей жизни.
Совсем забыть главное все же не удастся. О бренности сущего люди обычно вспоминают на похоронах сверстников — недаром «Большой холод» начинается с поминок; как и схожий по интонации наш «Белорусский вокзал» (вряд ли кто поверит, что Папанову с Глазыриным в картине всего по сорок восемь лет, а Леонову и Сафонову — и вовсе по сорок четыре, — так что они полные ровесники всех исполнителей «Никто не узнает»). У продюсера Тодоровского умерла на картине жена, та самая Брик — и он, похоже, знал, что все так будет, и она знала. Срежиссировать последний выход — высокое искусство, недаром в 2013-м в шоу Урганта Валерий Петрович так превозносил Званцову за сценарий «Оттепели». Она, конечно, не изменила манере перессорить всех героев в дым (как уже делала в «Частице Вселенной» и «Закрытом сезоне») — но масштаба ролей чрезмерная конфликтность отнюдь не умаляет. Такой партией закончить жизнь и судьбу — подарок Провидения; ну, и мужа, конечно.
«А вы в курсе, — спросит Робак на субботнем футболяне, — к жизни двадцать лет добавили? Раньше старость наступала в пятьдесят, теперь — в семьдесят лет».
Как выяснилось — не у всех.
Когда старшина Васков впервые узрел вверенный ему личный состав, он только и смог выдавить: «Нашли, значит, непьющих…» А зори вокруг были тихие-тихие.
Когда тренер Ковалев, сосланный в студенческую лигу за хамство судье международной категории, вылетел из раздевалки под визг и гвалт и с обмякшим сердцем осознал, что команда у него теперь женская, у него логично поинтересовались: «А какую вы еще ожидали встретить в областном педагогическом институте?»
И все это оскорбленно визжащее войско досталось мужской шовинистической свинье (Павел Деревянко) со всхлипами, склоками, обидками, грызней и истомой известного синдрома. «Не устраивайте базара, — ворчал старшина днепропетровской тяжелогаубичной батареи. — Базар устраивают одни женщины, но женщины не служат в армии, потому что устраивают базар». Зато женщины играют в волейбол, спорт сильных. И одна сразу влюблена в тебя, тренера-неудачника, другая в гопника-баскетболиста, у третьей бзик на похудании, у четвертой сомнения неустойчивой психики, у пятой бычка, у шестой что-то еще — и так будет с каждым связавшимся с женским спортом по своей или чужой воле. Все помнят ор до стряхивания очков старшего тренера женской сборной СССР Н. В. Карполя и его виновато переминающихся гренадерш — это было стыдно и притягательно, как хорошая порнография. Семь угрюмых Белоснежек и злой гном — страшная сила. И если их как следует раскачать, раздразнить, растормошить, расчехвостить — отрывистый перекрик на приеме и бешеные «свечки» над сеткой можно будет снимать замедленной съемкой. Это будет настоящий секс и та самая тяжелогаубичная батарея.
Хана соперницам.
Умрите, сучки.
Не ваш день.
Продюсер Бондарчук уже походил в шкуре сосланного в провинциальный пединститут столичного мерзавца («Год культуры») и с радостью уступил ее артисту Деревянко. Он отлично знает, что и на какой минуте случится с внедорожником московского гостя, на какой серии спустит флаг и окажется в его постели главная врагиня — областная пассионария с гуманитарными отклонениями — и как на это посмотрят злые девки с пушечным ударом справа. Как будет юлить прощелыга-ректор, тупить педколлектив, качать права детки и комбинировать областное начальство. Он знает, и мы знаем, и Деревянко знает, он играл в «Домашнем аресте». Всегда приятно встретиться вновь на следующем уровне игры со слегка усложненными вводными.
Вводная — это дылды. Звездный, хе-хе, коллектив областного студенческого первенства. Команда, блин, мечты, как с кривой ухмылкой трижды повторил везучий старшина.
