Миша заходит в квартиру. Аккуратно снимает ботинки, аккуратно снимает пальто. Серое. В ёлочку. Вешает на плечики в шкаф. Улыбается. Катя успела натянуть джинсы - обычно ходит по дому в трусах и футболке.
– Могу сварить, могу растворимого намешать.
Миша чему-то ухмыляется, оглядывает всё вокруг.
– Свари, Катюш.
***
– Ты выпей кофе, а я быстро себя в порядок приведу и поедем. Идёт?
– Конечно. Ты не торопись. Куришь где?
– Вот пепельница. Везде.
***
Катя пошла в душ. Наряжаться она не будет принципиально. Не в филармонию едем. Мамины старые левайсы, черная футболка, плащ. С собой взять воды. Пить хочется ужасно уже второй день.
***
– Покурим перед воротами. Там нельзя.
– Что делать-то будем?
– А что на аэродроме делают? Вон наш ЯК пятьдесят второй стоит. Прокачу тебя.
– Ты летать умеешь?
– Что в этом странного? Вот удостоверение. Тут полгода курсов, и всех делов.
Удостоверение было. Михаил Семёнович Яковлев. 4 апреля 1969. Шестьдесят девятый, значит? Таки полтинник. Удостоверение выдано 13 сентября 2013 года. Здесь же и выдано.
– Садись, вот так. Я вперёд.
Катя давно так не радовалась. Катя, как только самолёт, в котором она сидит, взлетает, сразу становится спокойной. Полёт.
Миша выдал Кате наушники, надел такие же, помог забраться в кабину. Она будет сидеть у него за спиной. И всё-таки хороша. Когда совсем маленькая была, казалось, что может и не будет столь хороша. Хотя метиски всегда ничего. Нет в ней, конечно, восторженности. Это тоже замечательно - выбивается из канона. Ну родственница. Ну и что? Дальняя же родственница. Почти и не родственница. И ей шаблон не ломать, и Мише весело – острые ощущения, спасибо, Галюня, за такое золотко. Девок молодых у Миши, конечно, сколь угодно - Жанка, вот, земля ей пухом, Алёна Степанна, учитель начальных классов, Авиталь из Сохнута, но та далеко - затянула её ласковая пропаганда, служит сейчас в ЦАХАЛе. Страж Иерусалима. Кудри у нее какие! Рыжие! Жаль, что в Израиль теперь никак - а то погулял бы он по Яффо с этой рыжей, а потом - ни разу же ещё не расстегивал такую пуговицу на таких брюках.
Катя надевает наушники. Она впервые в кабине учебного самолёта. Сейчас. Разогнаться и взлететь! И вся жизнь твоя, Катя, вся твоя жизнь в руках человека за штурвалом!
– Готова?
Громко. Зачем так громко?
– Готова!
Взлетная полоса далека от идеала. Чувствуется каждая неровность. Быстрее. Каждый мелкий камешек. Быстрее! Шасси отрываются от асфальта. Летим! Куда? Это ночью города похожи на микросхемы. А днём на обычные гугл-карты. Миша молчит. Енисей! И горы. Скалы Дивногорские.
– Катя!
– Что?
– Сейчас не волнуйся! Мы закончим полет чуть раньше, чем планировалось. Все хорошо!
– Что случилось?!
– Налево посмотри!
Крыло горело. Совершенно непонятно, почему. Катю охватила паника. Что делают, когда крыло горит? Выпрыгивают с парашютом. Примерно. Катя зарыдала, потому что горящее крыло могло стать последним, что она увидит. И потому что те воображаемые пилоты в деревянных самолетиках, наверное, точно так же боялись. Как страшно. Домой хочется. Как страшно. Голова болит.
Миша тем временем посадил самолёт и вытащил Катю из кабины. На аэродроме их уже встречала скорая и пожарная машины. Так быстро? Всего несколько минут прошло!
– Катя, не молчи!
Катя хочет сказать, но не может. Ей кажется, что невозможно посадить эту машину, если у нее горит крыло, что это все – нереально. Ей кажется, что если она что-то скажет, снова окажется в горящем самолёте.
– Катя! Все хорошо! Это было небольшое возгорание, я быстро сориентировался, рапортовал о ситуации диспетчеру. Всё хорошо!
Катя с недоверием смотрит на Яковлева. Никакого шока он, сука, не испытал. Самолёт посадил. Что там вообще могло загореться!
– Катя, отвезу домой тебя?
Что сказать? Отвези. Отвези сейчас меня домой.
– Катя, не молчи.
Миша берёт Катю за плечо.
– Не трогай меня. Отвези, пожалуйста, домой.
Тенденция. Уже второй раз Кате становится слишком страшно рядом с Яковлевым. Но это просто стечение обстоятельств. Первый раз - игра, второй - ну что он сам поджег крыло самолёта, им же пилотируемого?
***
Никто, кроме Гусева, о тайной страсти Кати к огонькам и огоньку не знал. Гусев, впрочем, тоже мог только догадываться, он никогда не спрашивал, куда деваются уже обученные его силами летать аэропланы.
Катя о своем хобби никому не рассказывала. Приехав домой, она начала сопоставлять факты.
1. Фотография могла болтаться в соцсетях.
2. Информация об обучении Кати в закрытой школе присутствовала даже на сайте этой школы. Школа и сейчас существовала, только в другом месте.
3. Андрей?
4. Яковлев мог знать, что Катя будет на эфире и подготовить всё до эфира, предварительно детально изучив доступную информацию.
5. А идея с возгоранием самолета пришла ей совершенно внезапно. Не успела она подумать о своих смертниках, как Миша начал её неумело успокаивать. Возможно, совпадение. Вероятно, совпадение.
