У огромной постройки, напоминающей куб, шли вдоль дороги ряды десятков военных грузовиков. У грузовиков стояло по несколько солдат, ждавших в шеренгах команды. По дороге ходили офицеры, выкрикивая что-то в приказной форме. Тем не менее, количество солдат не соответствовало количеству машин, но причин этому я пока не знал. Вскоре я понял, что очутился в конце представления, поскольку военные зашевелились и направились внутрь темных помещений станции. Я решил дождаться развития событий, полагая, что мне там будут не рады. Холод облепил меня, но я знал пределы моего организма, поэтому спокойно стоял и смиренно ждал новостей.
Когда мороз почти заставил меня забыть о мерах предосторожности и отправиться на станцию, случилось нечто страшное: тишину разорвали вопли ужаса и боли, по воздуху пошли раскаты выстрелов. Сквозь крики и стрельбу слышались маты, а затем и мольба. Стало очевидно, что солдаты гибли от воздействия каких-то нечеловеческих сил. Оставшиеся в машинах солдаты заметались и последовали на станцию, но, как только они скрылись из виду, крики прекратились. Редкий свет потух, а новых звуков слышно не было. Не зная, что делать, я подумал было о побеге, но судьба единственно близких мне людей не позволила сойти с пути. Я решил не идти по дороге, понимая, что могут подоспеть подкрепления для, скорее всего, уже почивших солдат, а направился прямиком к массивным бетонным постройкам.
Приблизившись к станции, я ощутил всю степень чудовищности обстановки, царившей вокруг монументальных построек: одинокая станция возвышалась посреди снегов под светом луны и будто бы тянулась своими трубами к её диску. Машины стояли на дороге с потухшими фарами и казалось, будто они смотрели на меня из пустых глазниц лобовых окон. Вдруг я услышал слабый треск некой радиостанции — видимо её и караулили те солдаты, последними скрывшимся в пучине бесконечных коридоров. По сообщениям я понял, что нового подкрепления не ожидается — военные были слишком заняты «делами» в городе и не могли явится сюда. Объяснение насчет моих подозрений о несоответствии численности солдат и машин было получено. Стало очевидно, что я оказался здесь в тот момент, когда последнее подкрепление уже проникло на станцию, а значит, у меня был практически неограниченный запас времени. Тем не менее, я не желал терять и минуты. Схватив автомат, оказавшийся в салоне одного из грузовиков и вместе с ним налобный фонарик, я пулей отправился к знакомой запасной двери, куда вбегали солдаты. Мой страшный путь по мраморному лабиринту начался…
Внутренние помещения встретили меня затхлым воздухом и полной тишиной. Я посещал это место совсем недавно и хорошо знал коридоры, повороты и ходы, но только под ярким светом люминесцентных ламп. Свет фонарика немного рассеял тьму, но коридор был настолько длинным, что свет не доставал до дна его чёрного жерла. Шаги отзывались по этому брюху неведомого животного, заставляя меня идти всё медленнее и осторожнее. Пока что я не замечал каких-либо странностей, кроме облупившейся в некоторых местах штукатурки — дефекты, которых не должно было быть на новой станции. Кроме того, в воздухе слышался знакомый запах, которому трудно было дать объяснение. Чем дальше я продвигался по извилистым коридорам, совмещая свой путь с отцовским планом помещений, тем сильнее становился этот запах — запах крови. На языке появился свойственный металлический привкус. Поднявшись вверх по лестнице на третий этаж, я взял наизготовку автомат у поворота в просторный зал, назначения которого я не знал.
