— Нин! — Он прошел на кухню, с банкой в руках, остановился в дверях, наблюдая. — Душа моя, тебе не говорили, что деньги нужно хранить в сберегательной кассе? — насмешливо проговорил он и потряс самодельной копилкой. Внутри зашуршало. Нина отложила нож, взглянула колко, потом отобрала у Шохина свою сокровищницу. Поставила на середину кухонного стола, как главное украшение.
— У меня свой банк, я ему больше доверяю, — весомо заметила она. Но не убедила, Костя всё равно усмехнулся.
— Ага, всем банкам банка.
Нина на подколку решила не реагировать, достала из холодильника сковороду с котлетами, сосредоточилась на приготовлении ужина. Костя стоял, привалившись плечом к косяку, и за ней наблюдал. Нина казалась непривычно сосредоточенной и занятой, мыла овощи и грела котлеты.
Двигалась механически, время от времени поглядывая то на Костю, то на засуетившегося при виде гостей Гришу. Тот уцепился когтистыми лапами за прутья клетки и потребовал:
— Выпусти меня!
Костя на него посмотрел.
— Свободу попугаям?
Гриша грузно качнулся из стороны в сторону и зычно повторил:
— Свободу попугаям!
Нина невольно улыбнулась. Потом отвернулась от Кости и нервно сглотнула. Если бы он знал, насколько она напряжена, наверное, посмеялся бы над ней. Нервничала так, будто до этого дня ни разу в его квартире не бывала. Хотя, в статусе матери не бывала, и он её такой — на кухне и озабоченной, не видел.
Чтобы не молчать, спросила:
— Ты голодный?
— Да.
— Еще минут десять. Ариша, помой руки. Покажешь ей, где ванная?
Костя, признаться, дернулся, когда она к ребенку обратилась. Глаза опустил, и понял, что девочка стоит рядом. Он даже не слышал, как она подошла. А Ариша не сводила глаз с клетки.
Голову наклонила, будто не веря, что внутри живое существо, а не игрушка. И выдернула руку из ладони Шохина, когда тот вознамерился ее вести в ванную, по Нининому настоянию, прошла вперед и не сомневаясь, влезла на диван, чтобы получше попугая рассмотреть. Тот тоже уставился на нее глазами-бусинами, голову назад отклонил, как бы в недоумении.
— Мама!
Это было первое слово, которое Костя от нее услышал, и которое подтверждало заверения Нины в том, что дочка умеет говорить, просто не хочет. Да и тот факт, что Ариша при нем к матери обратилась, скорее говорил о том, насколько она впечатлена увиденным. До этого все попытки Кости с ней пообщаться, попросту игнорировала.
Нина голову повернула, поняла, что Ариша заметила попугая и улыбнулась.
— Да, малыш, это попугай. Помнишь, я тебе рассказывала? Его зовут Гриша.
— Григорий, — настороженно поправил ее попугай, звуком своего голоса повергнув Аришу в шок.
Она смотрела на него, открыв рот, а Гриша отодвинулся, пересев на жердочку. Теперь уже вперед наклонился, продолжая приглядываться к непонятному низкорослому существу на диване. Затем взмахнул крыльями и прокричал: — Опасность! Опасность!
Шохин рассмеялся.
— Что, Гриш, выходить расхотелось?
А Нина вполголоса пожаловалась:
— Теперь ее от клетки не оторвешь. — И громче добавила: — Арина, ты меня слышишь? Мой руки, и за стол. Гриша никуда не денется. Иди.
Костя с интересом наблюдал за происходящим, Арина даже не шевельнулась, будто и не слышала. Тогда Нина отложила нож, вытерла руки и сама сняла дочку с дивана, подхватив под мышки.
— Пойдем мыть руки, — наставительно проговорила она, и украдкой взглянула на Костю, словно смутившись из-за поведения дочери.
Когда они из кухни вышли, Шохин снял пиджак, повесил его на спинку стула и подошел к клетке. Открыл дверцу, руку внутрь сунул и попугая погладил. Гриша переступил по жердочке в сторону, заворковал, потом вздохнул, совсем по-человечески.
— Болельщики ликуют, — сообщил он незнакомым голосом.
Костя улыбнулся.
— Думаешь?
Гриша уныло повесил голову и промолчал.
Вернувшись из ванной, Ариша тут же взобралась на диван и снова принялась попугая разглядывать. За стол ее усадить удалось с трудом. Она без конца крутилась и забывала о еде. А Нина хоть и прикрикивала на нее, но едва заметно улыбалась.
— Она очень любит животных. Даже жучков всяких, может часами за ними наблюдать.
— За Гришей часами нельзя, он зазнается.
Одновременно улыбнулись, при этом стараясь не встречаться взглядами. Костя сидел, навалившись на стол, ел котлеты, Нина уже третью ему на тарелку подкладывала, и думал, что ей сказать. Но обоих стеснял ребенок. При девочке же не подойдешь, не схватишь ее мать в охапку и не притиснешь к стене, правильно? А другого выхода из обоюдного неловкого положения Костя не находил. Потом спросил:
— Злишься из-за вчерашнего?
Нина едва не поперхнулась, и, к его удивлению, покраснела.
— Ты нашел время…
— Это невинный вопрос.
— Да уж.
— Так злишься?
— Да.
— И не отвечаешь на звонки, — обвинил он. — Потому что знаешь, как меня это бесит.
Нина поворошила вилкой салат, глянула на дочку, но та смотрела только на попугая, не обращая внимания на взрослых. И тогда Нина проговорила выразительным шепотом:
— Ты не звонил мне два месяца!
— Это ты мне не звонила.
— Ах, это я должна была! — Нина с горечью кивнула. — Конечно. Нужно было позвонить, подкараулить, попросить.
