Я не видел здесь ничего весёлого, но промолчал и лишь ещё немного приблизился к девушке. А мой ангел куда-то незаметно исчез — мы были здесь только вдвоём, и это создавало неприятное ощущение окончательного расставания. Глядя на отсвечивающий бело-серым лоб Маши, я почему-то представил себе, что она лежит в гробу, а при жизни была самим дорогим мне человеком. Остальные же пришедшие проводить её в последний путь, зная это, тактично отошли, оставляя нас наедине перед тем, как крышка гроба захлопнется навсегда. Да, но немного времени у нас ещё есть. Мне даже показалось, что вонь туалета стала походить на запах осенней земли — только что потревоженной и грубо разрытой, чтобы поглотить в себя очередного ушедшего человека. Естественно, торжественно, но точно так же и неотвратимо.
— Вот она, на, держи.
Маша стянула с шеи, оставив лёгкую красноту на щеке, верёвку с капсулой и судорожным движением протянула мне. — Теперь у тебя их даже две. Не знаю, хорошо это или плохо — ведь раньше я непременно передала бы её другому человеку, новому для меня, но не для них. Но мне это нравится. Помни, я буду держать кулаки, пусть и где-то далеко, но за твою победу!
— Даже не знаю, что сказать.
Я начал поддерживать девушку, клонящуюся всё больше вперёд, но она, кашляя, отстранилась и упёрлась в меня своим воспалённым взглядом.
— И ещё цифры, они… — снова кашель, начавший напоминать спазмы, которыми Маша захлёбывалась и тряслась всем телом. — Скажу… горло болит… сам увидишь…
Она чуть нагнулась и начала стягивать узкую юбку. А я тут же подумал, что сексуальный контакт в подобных условиях и учитывая самочувствие девушки был бы крайне нежелателен. Хотя, несомненно, если бы нечто такое произошло в офисе, то я мог и не устоять против столь откровенного проявления желания. Вообще-то, особенно со всеми этими причудами, если вдуматься, Маша была весьма и ничего.
— Сейчас, там…
Широкие белые трусики девушки несколько разочаровывали, а характерный хруст однозначно говорил о том, что у неё, скорее всего, ещё и месячные. Нет, при таком раскладе я не видел никакой романтики, а, пожалуй, совсем наоборот. Или, может быть, это всего лишь прокладки на каждый день? Однако Маша не торопилась обнажаться, а лишь полезла рукой в трусики и извлекла оттуда густо вымазанный красно-коричневой массой палец, о природе чего мне не хотелось даже и задумываться. Полуобернувшись и продолжая надрывно кашлять, она начала выводить на стене цифры, и только тут я вспомнил, что одной капсулы недостаточно, мысленно попытавшись повторить про себя то, что сказала мне девушка на набережной. В первый момент память почему-то упорно отказывалась извлекать их из своих глубин, что сильно испугало, но уже в следующее мгновение я прошептал:
— Три, семь, один, четыре.
И тут же почувствовал холодок и ощущение, что меня обманули. В самом деле, всё, столь драматично устроенное Машей, вполне могло оказаться обыкновенным спектаклем, чтобы вынудить сделать меня что-то подобное. А теперь, когда она знает цифры, остаётся только забрать капсулу и выбросить меня из игры. Впрочем, я тут же сам себе напомнил о тенях и призрачной девочке, которые, мне это было совершенно очевидно, были сейчас на моей стороне и, конечно, вряд ли позволили бы подобные развлечения. Хотя, разумеется, в жизни бывает всякое, особенно когда дело касается чего-то явно потустороннего.
— Вот, помни… всё…
С надрывом произнесла Маша и ловко ухватила меня испачканной рукой за шею.
В первое мгновение я непроизвольно с отвращением дёрнулся, но потом сообразил, что эдак она меня всего вымажет, что будет весьма неуместным в аэропорту и точно привлечёт лишнее внимание. Поэтому я постарался расслабиться и, повинуясь движению кисти девушки, нагнулся к растрескавшемуся кафелю стены, где неровно было выведено — 2 6 2 4. Последняя цифра оканчивалась длинным мазком вниз, словно подводя черту всему произошедшему, и в следующее мгновение Маша стала смазывать надпись ладонями с некрасиво растопыренными пальцами, начав неприятно подвывать.
— Я всё запомнил, не волнуйся. Чем мне тебе помочь? — сказал я, но девушка меня неожиданно резко оттолкнула, пару раз дёрнула дверь, потом щёлкнул замок и Маша, подтаскивая одну из ног и чем-то теперь напоминая зомби из фильмов ужасов, побрела к выходу. Тут что-то мелькнуло в большом зеркале напротив, и я снова увидел свою призрачную девочку. Она отрицательно качала головой и показывала мне жестами, чтобы я не шёл за Машей, которая, привалившись к косяку двери, пробормотала:
— Меня не будет, когда вы взлетите, а сейчас я иду подальше отсюда.
