— Да, спасибо.
— Ну не знаю. Ты теперь ещё наши капсулы не прибери, — Александр усмехнулся, но в его тоне не было обиды или злобы. — Или кто-то из нас останется с тремя.
— Всё может быть, но главное, помните, что здесь ничего не зависит от нас, поэтому и говорить по большому счёту не о чем, — подытожил Анатолий, и больше мы эту тему, как ни странно, не затрагивали. Однако я почему-то продолжал думать о Маше и невольно представлять себе, как она бредёт куда-то прочь от Домодедово, зная, что ей осталось совсем немного, чтобы выбрать место и умереть в окружении мрачных теней, одной и без всякой надежды. Эту картинку я видел настолько ярко, что у меня начало покалывать сердце, но прогнать её прочь не было сил. Она неотступно стояла перед моими глазами, пока наша компания обменивала ваучеры, извлечённые Анатолием из пухлого портмоне, на билеты, проходила контроль и оказалась в череде дьюти-фри. Здесь Лена несколько отвлекла меня, проведя вдоль полок с ярко поблёскивающими бутылками и жирно выведенными ценами в евро. Странно, вроде как мы ещё в Москве, а для приобретения чего-то уже нужна валюта. Впрочем, я решил, несмотря на предупреждение Анатолия, не запасаться «Парламентом», а попробовать местную табачную продукцию, а выпивка или что-то другое меня интересовали мало. Да и вообще, курить сейчас как-то не хотелось, несмотря на пару небольших комнат по сторонам коридора, отмеченных синим значком с какой-то нелепой гнутой сигаретой. Как ни странно, рядом с ними сидели прямо на полу какие-то люди и хохотали так, что походили на обкурившихся какой-то травкой. Возможно, наблюдая эту картину за границей, я и воспринял бы её как должную, однако здесь подобное смотрелось явно неуместно и вызывающе.
Несмотря на то, что до вылета оставалось ещё вроде бы достаточно времени, минуты и часы как-то неуловимо быстро ускользали. Может быть, потому, что я не ожидал чего-то с нетерпением, а просто хотел наслаждаться тем, что есть — предвкушением чего-то интересного и знанием, что в настоящий момент всё хорошо. Да и происходящее вокруг казалось почему-то не совсем реальным, словно я смотрел телевизионную программу, а не был сам непосредственным участником этих событий. Даже холодный ветер, который пронзал насквозь, когда, проверив билеты, нас пропустили в автоматически раздвигающиеся двери на лётное поле к приземистому автобусу, не позволил мне в полной мере ощутить, что всё это происходит на самом деле.
— А я-то думала, что они поставят кишку прямо в самолёт, — недовольно возмущалась, ёжась, Лена.
— Тогда, скорее всего, нас пригласили бы на посадку со второго этажа, — с улыбкой резонно заметил Анатолий. — Счастье ещё, что мы вообще сообразили вовремя посмотреть на информационные экраны, а не стали слепо доверять объявлениям, которые, по некоей причине, забыли упомянуть посадку именно на наш рейс.
— А ещё лучше было бы воспользоваться вашим персональным самолётом, а не летать общественным транспортом! — гоготнул Александр, кисло хмурясь. — Или это уже было бы слишком?
— Нет, почему же, просто в нашем случае мне показалось, что будет уместнее всего воспользоваться этим способом, — спокойно ответил Анатолий, усаживаясь на ряд самых высоких сидений рядом с дверями.
Потом нас долго возили по территории аэропорта и мы, наверное, успели уже по несколько раз рассмотреть все расставленные там самолёты, а конца пути всё не было видно. Может быть, возникли какие-то проблемы и нас сейчас вернут назад, объявив о задержке вылета? Не хотелось бы, однако я воспринял бы это абсолютно спокойно, помня последнюю фразу Маши и понимая, что, возможно, это даст девушке ещё час или два жизни. Впрочем, её мнение, конечно, могло и не совпадать с планами теней, и тогда происходящее здесь вообще не играло никакой роли.
— Следы, что ли, запутывает, или не может самолёт найти? — сердился Александр, кажется, впадающий во всё более раздражённое настроение.
— Наверное, тут у него просто размечен определённый маршрут следования, вот и кажется, что он просто беспредметно вертится, — заметила Лена. — В конце концов, аэропорт не может быть бесконечным.
