Кивнув, я переплела свои пальцы с его и прижала его руку к своей груди, в то время как Олли зарылся головой в мою шею.
Я мало что знала о любви, но он научил меня одной вещи — принимать ее. Хватать ее, как только она коснется тебя. Утопать в этом чувстве, когда оно проникает в твою душу. С такой глубокой любовью и туманным завтрашним днем каждая секунда в ее блеске была драгоценна.
Это были наши моменты, которые останутся в воспоминаниях, и никто не мог отнять их у нас.
Глава 22
Покрутив кольцо Олли на указательном пальце, я ждала, когда он войдет в эти двери. Несмотря на то, что он надел кольцо на мой безымянный палец, большой или указательный были единственными, где оно держалось. Я провела большим пальцем по спирали колечка, ощущая его края, завитки, любуясь его серебряной красотой с черными линиями. Замысловатые детали. Он никогда не говорил мне, откуда оно взялось или что значило для него, но тот факт, что его обещание теперь было связано с кольцом, был всем, что мне было нужно, чтобы верить в нас.
Была среда — наш последний день перед рождественскими каникулами. Профессоры уехали на две долгие недели в отпуск, пока мы будем встречать Рождество на территории Долора. Мы осужденные, а не они. Но Рождество с Олли было отнюдь не наказанием.
На уроке психологии я сидела сзади. Как только Олли вошел в комнату, его улыбка согрела меня. Его волосы стали длиннее, безумнее, рассыпались по голове. Небольшая волна превратилась в цунами, но для меня это было плюсом, есть за что ухватиться. Он занял свое место до прихода доктора Киплера.
Доктор Киплер, растрепанный и неряшливый, как всегда, извинился за свое опоздание, как и раньше.
Сегодня после обеда занятий не было, только моя консультация с доктором Конвей. Я хотела доверять ей, но после того, что случилось с Мэдди, я не могла заставить себя снова ослабить бдительность. Зачем ей делать исключение для кого-то, кого к ней не направляли? Все это не имело для меня смысла.
Ревность.
Я ревновала к своему консультанту. Это звучало нелепо, я знаю.
«
Хотя я была взрослой, но ребенок, которому так и не суждено было выжить, все еще жил внутри. Отсутствие опыта взаимодействия с множеством эмоций, которые я испытывала изо дня в день, заставило меня подвергнуть сомнению все, что, как мне казалось, я знала. Все исследования, которые я провела, остались в прошлом.
Когда ты испытываешь свои собственные эмоции, все меняется.
В коридорах было тихо, когда я быстро возвращалась в свое общежитие из кабинета доктора Конвей. Я взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, торопясь надеть спортивные штаны и добраться до Олли. Мы почти закончили с «Дневником памяти», и я все еще ненавидела читать, но дни, когда он читает мне, стали моей любимой частью недели — после наших занятий любовью.
— Вау, дорогая. Куда ты так спешишь? — спросил Оскар, как только моя нога сошла с последней ступеньки. Его намазанные гелем волосы были зачесаны назад, а темные глаза впились в меня, превращая мои кости в пепел.
— В свою комнату, — резко ответила я, протискиваясь мимо него. Я избегала его с тех пор, как вернулась из психушки, но каждый раз, когда наши пути пересекались, его настойчивость только усиливалась.
Он схватил меня за руку и прижал к стене. Что я хотела сделать, так это ударить его наотмашь, ударить коленом в пах или позвать на помощь, но он шантажировал меня моим прошлым. При каждом удобном случае он крепко обхватывал меня угрозами, и сжимал словно удавку.
— Я уже видел это кольцо раньше. Где ты его взяла? — спросил он, рассматривая колечко на моей руке. Вырвав руку из его хватки, я сняла кольцо и сунула в карман. Моя самая ценная вещь. Я должна была сохранить ее в целости.
— Мия, где ты его взяла?
— Это подарок. Семейная реликвия, — солгала я, затем нырнула под его руку и попыталась вырваться из его удушающего пространства. Но он толкнул меня к стене и прижал руку к моей груди.
— О, нет, ты этого не сделаешь, — прорычал он.
Дрожа, я спросила:
— Что ты хочешь от меня? — Он стал более уверенным, в себе и в той власти, которую он имел надо мной.
