Останься со мной (ЛП) полностью

— Ты не можешь прибегать к насилию. Если с тобой случится еще один такой инцидент, нам придется убрать всю мебель из комнаты, а если ты снова причинишь себе вред, нам придется поместить тебя в одиночную камеру. Итак, почему ты ударила кулаком в стену? — Она приподняла бровь.

Ее взгляд был уставшим, и я поняла, что она сидела тут все время, ожидая, когда я проснусь.

Я сделала глубокий вдох.

— Меня поцеловал парень, — сказала я на выдохе.

Доктор Конвей сжала губы.

— Это не смешно.

Она вскинула руку в воздух.

— Эй, я ничего не сказала.

— Вам и не нужно было.

Она повернула голову, чтобы посмотреть в окно и скрыть улыбку, которую я все равно увидела. Ей так сильно хотелось рассмеяться, и потребовалось некоторое время, чтобы она смогла вернуться к роли психолога.

— Меня не беспокоит сломанная рука или тот факт, что ты ударила стену. Меня больше беспокоит состояние шока, в которое ты впала после этого. Могу я задать тебе личный вопрос?

— Нет, — быстро ответила я, потому это было гораздо легче сказать, чем «да». Другие бы поспорили. Им было бы гораздо легче ответить «да», потому что не пришлось бы никого разочаровывать. Я не завидовала таким людям.

Доктор Конвей взглянула на часы над моей дверью.

— Уже почти девять. Мне пора. — Она взяла со стола стопку бумаг и поднялась на ноги. — А пока я хочу, чтобы ты подумала о том, что вызвало этот гнев. Какой общий знаменатель приводил тебя в ярость оба раза? Так ты получишь ответ на свой вопрос.

Доктор Конвей опустила подбородок и вышла. Она оставила меня наедине с миллионом мыслей и вопросов без ответов, которые не беспокоили меня до того, как мой кулак врезался в стену.

Я думала, что пятницы станут моими любимыми, учитывая, что по этим дням не было занятий, но теперь я их ненавидела. Во время завтрака я писала тексты песен, которые не могла послушать, но теперь из-за гипса, маркер валялся возле своего подноса с несъеденной едой. С тех пор как я приехала сюда, я похудела на пять фунтов* — как будто мне нужно было похудеть еще больше. (Прим. ред.: 5 фунтов — чуть больше 2 кг).

За соседним столом сидел Кричащий мальчик, который уставился на свой поднос, словно ожидал волшебства, как будто это был кокон, готовый вот-вот превратиться в бабочку.

Большинство об этом не знают, но жизненный цикл бабочки большую часть времени состоял из стадий гусеницы и кокона. Стадия гусеницы была самой опасной и угрожающей жизни. Затем, если им удавалось выжить, то им приходилось прятаться в беззащитном коконе около двух недель, чтобы превратиться на короткое время в нечто более красивое.

На какой стадии находилась я? Была ли я гусеницей или пряталась в коконе? Превращусь ли я когда-нибудь в бабочку, или буря унесет меня прежде, чем я узнаю правду?

Олли уже превратился в бабочку — сильную и красивую.

Пока я была проклята, он был божеством.

Зик, должно быть, почувствовал тяжесть моего взгляда и поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Чем дольше мы смотрели друг на друга, тем больше я замечала страдание в его печальных карих глазах. Он никогда не произносил ни слова. Единственными звуками, исходившими от него, были крики.

И даже в полной тишине в его глазах читался крик.

Я встала, подошла и села напротив него.

— Как тебя зовут?

Его лицо стало напряжённым, когда он уставился на меня.

— Кажется, тебя зовут Зик, и поскольку ты скорее всего промолчишь, я буду звать тебя именно так. — Лучше, чем Кричащий мальчик. Откинувшись на спинку стула, я положила правую руку на стол. Внимание Зика переключилось на гипс. — Я ударила кулаком стену. Это было глупо. И да, я сожалею.

Он снова перевел взгляд на меня, и его каштановые вьющиеся волосы упали ему на лоб.

— По правде говоря, до того, как я приехала сюда, я ничего чувствовала… Но хочешь узнать секрет? — я наклонилась и посмотрела в сторону Олли. — Этот придурок, вон там, поцеловал меня уже три раза, отчего со мной происходит что-то необъяснимое. Так что я решила выплеснуть всё на стену, — я откинулась на спинку стула, когда Зик посмотрел на Олли, а затем снова на меня. — Черт, так приятно, будто камень с души.

Уголок его губ слегка приподнялся. Он понимал каждое слово.

— Ты хороший слушатель, в отличие от всех остальных здесь. Нам нужно почаще собираться.

На нас легла тень. Я подняла голову и увидела Лиама, нависшего над нашим столом.

— Что ты делаешь? — спросил он, переводя взгляд с меня на Зика.

— А на что это похоже? Я разговариваю со своим новым другом, Зиком, — я улыбнулась ему, и он вздрогнул в тени Лиама.

Лиам усмехнулся, собирая свои светлые волосы в пучок.

— Как твоей душе угодно, Джетт. Пойдем отсюда. Я знаю одно место.

Лиам засунул руки в карманы и нетерпеливо выгнул бровь.