Я вспомнил, как много лет назад она смотрела на меня снизу вверх, нежно и одновременно страстно, когда я прижал ее бедрами к стене гардеробной. Была ли она слишком смущена, чтобы признать это, или нет, но в тот вечер она хотела меня так же сильно, как я ее. Почти с самого начала вечеринки я наблюдал за ней, выжидая подходящего момента, и когда она, извинившись, ушла с танцпола и направилась в туалет, сделал свой ход.
Тогда Сидни не оттолкнула меня, не сказала «нет», никак не выразила несогласия, потому что тоже весь вечер наблюдала за мной. Я нежно поцеловал ее, она поцеловала меня в ответ. Потом я назвал ее Шелли, и она вздернула колено, едва не лишив меня возможности иметь детей. Долго искать причину такого поведения не было нужды: всему виной уязвленная гордость. Вот в чем она не хотела признаваться.
– Это может показаться неожиданным, Скотт, – я прекрасно понимаю, насколько искажено твое мнение о себе, но меня не интересует секс ни с одним мужчиной, который, выражаясь метафорически, совершил больше поездок, чем возможно на всех аттракционах Диснейленда вместе взятых.
Она могла притворяться сколько угодно, но биение жилки на ее шее говорило об обратном.
– Солнышко… – мое лицо расплылось в улыбке, – это должно сказать тебе о том, насколько увлекательной была бы поездка.
Я едва удерживал себя от того, чтобы наклониться, притянуть Сидни ближе и целовать до тех пор, пока она не забудет об аттракционах, Диснейленде и том, что я не в ее вкусе. Пока я не забуду о злости на нее за то, что она вынудила меня вступить с ней брак, и особенно за то, что в эту минуту хотел ее больше всего на свете.
Потом я вспомнил, что она слишком много выпила.
Вполне вероятно, утром она бы испытала горькие угрызения совести, а я был не настолько глуп и не настолько похотлив, чтобы так рисковать. Мне не улыбалась перспектива следующие три года жить с обиженной женой. Особенно если это никак не помогало зарабатывать на жизнь.
Отодвинувшись, я выпрямился, мое внимание вернулось к залитому лунным светом пейзажу за окном.
– Иди в дом, Сидни… Уходи, пока я не передумал.
На следующее утро я проснулась с сильной головной болью, желанием выпить двадцать галлонов воды и смутным представлением о том, насколько была близка к тому, чтобы унизить себя. Три порции коктейля «Лонг Айленд» окончательно меня подкосили. Я оказалась в нескольких секундах от того, чтобы наклониться и поцеловать Скотта, когда он откинулся на спинку водительского сиденья и приказал мне идти в дом.
Не успела я захлопнуть дверцу «Форда», как двигатель автомобиля завелся, и Скотт умчался в неизвестном направлении. Это беспокоило больше, чем следовало. Меня не должно было волновать, где и с кем он спит, – и все же я волновалась.
Как пела Дженис Джоплин: «
Я приоткрыла один глаз и обнаружила, что изо рта при выдохе идет пар. В воздухе повисли маленькие белые облачка – свидетельство того, что радиатор снова сломался. Поискав телефон, я обнаружила его под одной из собак, которые вместо того, чтобы спать на освободившемся надувном матрасе, теперь спали со мной на раскладном диване.
На экране высветилось время – шесть тридцать утра, – и, судя по царящей в хижине тишине, Скотт уже давно уехал. Как он ухитрялся выходить из дома так, чтобы не будить меня каждое утро, – загадка. В голову закралось сомнение, что-то больно кольнуло меня в самое сердце. Может быть, он и вовсе не приезжал домой.
Дрожь пробежала по всему моему телу и напомнила о том, как сильно болят ноги. Крайне важно, чтобы отопление вновь заработало. Мысль, что Скотту придется провести рождественские каникулы одному в холодном доме, мне не понравилась. Может, он и был законченным придурком, но я слишком много выстрадала в прошлом, чтобы оставаться в стороне, пока мучается кто-то другой. Я сделала мысленную пометку поговорить об этом с Лорел. К счастью, Дрейк дал мне свой номер, и я отправила ему сообщение.
Я:
Через пятнадцать минут, после того как я умылась и почистила зубы, раздался стук в дверь. В спешке я натянула черные легинсы и облегающий белый свитер поверх кружевного бюстгальтера, накинула на плечи несколько одеял и направилась к двери. Дрейк стоял на крыльце – такой же неотразимый и сексуальный в ярком утреннем свете, каким он выглядел в мрачном полумраке бара накануне вечера. Еще больше меня обрадовало, что в руке он сжимал большой разводной ключ. Шансы на успешную починку радиатора возросли.
– Спасибо, что так быстро приехал! – Я чуть не взвизгнула, так чертовски рада была его видеть. – У меня есть домашние тыквенные кексы и свежесваренный кофе.
