Московское царство не допускало в свои пределы некрещеных евреев, поэтому всех евреев-пленных, захваченных во время войны, заставляли креститься. Показательна судьба, например, местного еврея Якушки Яковлева, который перед высылкой в Москву вместе «з женишкою и з детишками и з невестками», всего 20 человек, был окрещен в русское православное христианство. И это было еще не самым плохим вариантом. Московские войска с крайним подозрением относились к евреям, оказавшимся на захваченной ими территории. Например, в 1655 году именно русские войска, а не казаки Богдана Хмельницкого вырезали все еврейское население Могилева.
По окончании войны в 1667 году Дубровно было возвращено Речи Посполитой, и, вероятно, тогда же в него вернулись евреи. Во всяком случае проезжавший спустя тридцать лет через местечко приближенный российского царя Петра I Петр Толстой в записках о поездке по Могилевскому краю писал про Дубровно: «В том же городе немало жидов пребывают домами».
Среди еврейских обитателей Дубровно находились и предприимчивые люди, готовые на серьезные риски, понимавшие, какие возможности энергичному человеку дает близость России. Впрочем, зачастую истории экономического взлета еврейских коммерсантов заканчивались подлинной трагедией. Как это произошло, например, с евреем Ворохом Лейбовым из Дубровно. Будучи подданным Речи Посполитой, он успешно вел дела на территории России: арендовал откуп налогов и таможенных пошлин, в 1725–1727 годах держал в откупе «смоленские таможенные и кабацкие сборы», а в 1730-х находился по делам то в Смоленске, то в Москве, то в Санкт-Петербурге.
Можно было предположить, что дубровенский бизнесмен Борох и дальше будет увеличивать свое состояние, но как-то раз в Москве он встретился с отставным поручиком Александром Возницыным. Между ними завязался спор о преимуществах веры каждого собеседника, после которого… русский поручик решил перейти в иудаизм! А зимой 1737 года новообращенный иудей Возницын приехал в Дубровно, где ему сделали обрезание.
Увы, супруга Возницына не пожелала идти по его стопам, а произошедшую с поручиком трансформацию от нее скрыть не удалось. Жена написала донос на своего мужа. Понятно, что если на предпринимательскую деятельность иностранных евреев власти смотрели сквозь пальцы, тем более когда имели в ней свои интересы, то идеологические диверсии они не собирались прощать никому. Возницын и Лейбов были арестованы, и 15 июля 1738 года по повелению императрицы Анны Иоанновны обоих сожгли на костре в Санкт-Петербурге: Александр Возницын был казнен за «богохуление на Христа Спасителя нашего и отвержение истинного христианского закона и принятие жидовской веры», а Ворох Лейбов — за «совращение его чрез прелестные свои увещевания в жидовство».
Последствия этой истории оказались весьма драматичными не только для семьи Лейбова, но и для всех евреев, живших в некоторых районах Российской империи: в 1740 году евреи были изгнаны из Малороссии (нынешняя территория Северо-Восточной Украины), а через два года и из России.
Впрочем, в самом Дубровно еврейская жизнь продолжалась. Перепись 1764 года зарегистрировала в еврейской общине (кагале) этого местечка 800 человек. Тогда же появилась первая запись о моем далеком предке: «Jewzel Leybowicz, Syn (сын) Mejer, Zona (жена) Rochla, Corka (дочка) Cywia, Syn (сын) Szmuil».
Наверное, здесь самое место рассказать о происхождении фамилии Невзлин. Встречается она в основном в уже знакомом вам Дубровно и, вероятнее всего, восходит именно к этому Меиру, упомянутому в переписи 1764 года.
Отца Меира звали Йевзель — так библейское имя Иосиф звучит на идише. Поскольку, за исключением самых родовитых, восточноевропейские иудеи обычно не имели фамилий, то, когда в 1804 году российские власти потребовали от евреев принять постоянные фамилии, Меир, скорее всего, стал Евзлиным. К слову, отсутствие фамилий не было признаком именно еврейского населения: многие христиане в этом регионе также не имели фамилий. В дальнейшем фамилия Евзлин записывалась по-разному: отдельные буквы то выпадали, то добавлялись, ведь ни раввины, составлявшие метрические книги, ни русские чиновники, готовившие различные списки и документы, не отличались особой грамотностью. В какой-то момент к фамилии Евзлин добавился звук «н» в начале, что характерно для северобелорусского идиша. И, таким образом, Евзлин стал Невзлиным.
Но вернемся к историческому повествованию. В 1772 году, после первого раздела Польши, Восточная Беларусь вместе с Дубровно перешла под власть России, и вскоре тогдашний владелец местечка Александр Михаил Сапега, крупный литовский государственный и военный деятель, продал Дубровно князю Григорию Потемкину.
