Григорию Александровичу, как впоследствии и многим российским чиновникам, хотелось кардинально изменить традиционный образ жизни евреев. Рассказывают, что Потемкин решил построить в своих новых владениях ткацкую фабрику и заставить местных евреев на ней работать. Увы, мои стародавние земляки никак не приветствовали намечавшиеся нововведения. «Евреи восприняли такую перспективу как страшное бедствие, собрали общинный сход и решили пойти к самой императрице с жалобой на ее фаворита. Долго думали евреи Дубровно, как повлиять на Екатерину, и решили дать ей крупную взятку. Выбрали двух депутатов и отправили в Петербург. Представ перед императрицей, депутаты обещали ей „дать десять тысяч рублей, а то и больше“, лишь бы в Дубровно не строили фабрику. „Дураки!“ — воскликнула просвещенная императрица, но решение о постройке фабрики все-таки велела отменить»[2].
Дубровно недолго принадлежало князю-реформатору. В 1787 году Потемкин обменял свои земли вместе с этим местечком на владения польского князя Франтишека Ксаверия Любомирского на правобережной Украине. В результате Любомирский стал не просто владельцем большинства местечек района: Дубровно, Ляды, Любавичи, Баево и других, но и российским помещиком. А в Дубровно расположилась одна из главных резиденций князя. Его дворец не сохранился, но княжеский парк существует до сих пор.
Помните, я упомянул католический монастырь бернардинцев, который построили в Дубровно в 1630 году? В эпоху российского правления его передали ордену пиаристов[3], который в 1785 году открыл в Дубровно коллегиум — бесплатную школу для христианских детей. Но в самом конце XVIII века в Дубровно произошла очередная трагическая история, словно сошедшая со страниц романтических повестей той эпохи. Дочь князя Ксаверия Любомирского решила, не получив благословения батюшки, выйти замуж за бедного шляхтича, и возлюбленные тайно обвенчались в монастыре пиаристов. Говорят, что князь в гневе был страшен и крут на расправу. Вскоре монастырь «неожиданно» сгорел, а двух монахов, проведших венчание, нашли утопленными в Днепре. Бедных пиаристов изгнали, а на их место князь пригласил в монастырь траппистов[4].
После революции 1917 года всех монахов разогнали — не зря тогда пелось: «Долой, долой монахов, раввинов и попов». В жилом корпусе монастыря открыли фабрично-заводское училище при фабрике «Днепровская мануфактура», и в нем на курсе инструкторов в 1930 году учился, а позднее работал его заведующим мой дед Иосиф.
Здание этого монастыря сохранилось и поныне.
Говоря о духовном, нельзя не рассказать о хасидизме — мистическом течении в иудаизме. Основателем хасидизма считается легендарный Бешт (Баал-Шем-Тов, 1698–1760) из Меджибожа, что в Подолье. А в Дубровно в те годы проживал рав Элиягу-Иерухам, которого называли «серафимом» (огненным ангелом). Как передавали современники, «во время его молитвы вся синагога дрожала». Услышав о Беште, дубровенский рав отправился в Меджибож за 750 километров и стал последователем хасидизма. После кончины Бешта рав Элиягу-Иерухам неоднократно посещал двор Дов-Бера из Межирича (Великий Магид, 1704–1772) — второго лидера хасидского движения и наследника Баал-Шем-Това.
В 1803 году рабби Шнеур-Залман — основатель движения Хабад[5] и признанный глава хасидов Беларуси — поселился в местечке Ляды, всего в сорока километрах от Дубровно. Еще до этого, в 1796 году, Дов-Бер из Дубровно занимался, по поручению раввина Шнеура-Залмана, сбором денег для хасидов в Земле Израиля, а Биньямин из Дубровно был одним из приближенных ко двору ребе Шнеура-Залмана в Лиозно в конце 1790-х годов.
Среди хасидов, приближенных к ребе Шнеуру-Залману, был и Меир Евзельс из Дубровно — уже знакомый вам родоначальник семейства Евзлиных-Невзлиных.
Скорее всего, многие читатели видят эти имена впервые и они им ни о чем не говорят. Но уверяю вас, что для религиозных евреев, многочисленных хасидов и хабадников, разбросанных по всему миру, эти имена так же дороги и священны, как для христиан — имена апостолов и их учителя. А в Израиле их именами названы улицы и проспекты.
Несомненно, мои дубровенские земляки отличались истовой верой и богобоязненностью, но не надо думать, что они проводили все дни и часы за изучением Торы. В отличие от многих израильских ультраортодоксов[6], они не могли себе позволить постоянно сидеть в иешивах[7] и изучать Писание. Возможно, они мечтали об этом, как Тевье-молочник из рассказов Шолом-Алейхема[8], но в реальности евреям в Дубровно приходилось тяжело работать с утра до поздней ночи.
