— В боевом порядке вся флотилия следовала за адмиралом. Вероятно, до этого момента Маглум Колип изучал тактику Трабнера и, когда кровавый диск солнца поднялся над линией горизонта, словно вестник Виктории, наконец, предпринял свой безрассудно-отчаянный план. Море буквально кипело от вязкой массы пылающих шаров, выпущенных из вражеских катапульт, но умело маневрируя, и примерно представляя их смертоносную дальность, наша флотилия больше ни попалась ни на один залп. Последние заряды пронеслись над нашими головами, словно пылающие метеоры, разрывающие небо рваными огненными линиями. Катапульты перестали быть опасны. Обе флотилии снова сблизились на расстояние пятнадцати, семнадцати корабельных корпусов, а «Сын Апатриды» и того ближе. На нижних палубах передовых вражеских кораблей прогремели залпы баллист, которые принял своими бронированными бортами наш флагман. Остальные корабли Бонвитана рвались в бой, на выручку своему адмиралу, но приказы, передаваемые с флагмана специальными сигнальными флагами, требовали от нас оставаться позади, как бы скрываясь за мощным, исполинским корпусом «Сына Апатриды». Словно раненый зверь, истерзанный стрелами, передовой корабль держался против всего вражеского флота, а мы, как окаменевшие, ждали. Ждали неизвестно чего.
— Тебе было страшно? — Вмешался в рассказ Утред.
— Очень страшно, но не столько за себя, сколько за своих друзей, за адмирала, за северную армию, которую неминуемо бы ждала гибель, если бы мы открыли фланги для Трабнера.
Гай задумался, но мальчишка уже весь изнемогал от нетерпения. — Эй, не томи меня, что было дальше!
— О! Это надо было видеть. Маглум Колип был большой мастак, на всякие военные хитрости. И вот, когда возможность исправить положение казалось была уже невозможна, адмирал отдал приказ выдвигаться всем кораблям вперёд и строится в единую линию, причём трём вспомогательным судам, одним из которых командовал я, разместиться по центру.
— Зачем он это сделал? — Выкрикнул Утред.
— Несносный мальчишка, хватит меня перебивать, дай мне рассказать обо всём по порядку.
— Не знаю как другие, а я сразу понял замысел старого адмирала. Дело в том, что я командовал не простым вспомогательным кораблём, я командовал брандером.
— Брандером, что такое брандер?
Гай насупился, но продолжил рассказывать, поняв, что сорванца одёргивать просто бесполезно.
— Брандер — это специальное судно, весь трюм которого буквально завален высушенным деревом и залит смолой. Внешне брандер не отличим от обыкновенного военного корабля. На его палубах стоят бутафорские скорпионы и вороны. Команда суетиться, делая вид, что готовится к рукопашной, но на самом деле смысл брандера совсем в другом.
Гай ожидал, что мальчишка снова перебьёт его, но проныра молчал и пленник, облегчённо выдохнув, продолжил. — Итак, мы подошли к самому главному. Флотилии Бонвитана и Трабнера шли друг на друга. Сравнявшись с «Сыном Апатриды», и, представляя собой единую линию, наши тяжёлые корабли сделали несколько выстрелов из скорпионов и тут же получили ответные залпы Трабнера. Хруст переборок, завывание ветра, вопли умирающих, всё слилось в единый, жуткий, протяжный вой, который, вероятно, был слышен даже на берегу нашей северной армии. Такая перестрелка дорого стоила и нам, и врагу. Слева от нас боевой корабль, он носил имя «Единорог», за свою уникальную пробивную силу во время тарана, получил сразу четыре залпа в носовой релинг. Накренившись на правый борт, его развернуло, и в ту же минуту ещё несколько громадных стрел продырявили левый борт боевого корабля. На наших глазах, за считанные минуты, легендарный героический «Единорог» пошёл ко дну вместе с командой.
— Справа дела обстояли немного лучше. Два вражеских судна получили повреждения и, больше не в состоянии участвовать в битве, стали отходить, оставив приличную брешь. Но всё же, не смотря на это, мы проигрывали. К полудню против четырнадцати кораблей Трабнера дрались наших всего девять. Но старый адмирал сделал правильную ставку, рассчитывая на нетерпение врага. Решив, что победа даётся слишком большой ценой и перестрелка слишком затянулась, Трабнер собрав свои оставшиеся корабли в кучу начал сближаться для абордажной атаки.
— Сигнал с нашего флагмана последовал незамедлительно. Я понял, что пришло моё время. Тяжёлые корабли Бонвитана стали отходить в бухту, а три брандера устремились на врага. Наша задача была ясной, но совсем не простой. Мы не раз тренировались выполнять этот манёвр под руководством адмирала, но теперь, когда понимали, насколько много зависит от наших действий, приходили просто в ужас, тем более что в бою такой тактикой пользовались впервые. Полагая, что противник, сгруппировавшись для абордажной атаки, больше не сможет дать залп по трём маленьким брандерам, мы сильно просчитались. Когда до нашей цели оставалось не более десяти корабельных корпусов, прогремели залпы баллист и громадные заострённые стволы деревьев взмыли в воздух и с рёвом прошили борта нашего маленького отряда.
