Весь день собираем нотки внимания от учителей и родителей, то матернулись громко, то при ребёнке, то запалили с сигаретой, то вид у нас «сильно демонстративный». К замечаниям уши быстро привыкают, поэтому головы бессмысленно кивают, пока мы продолжаем материться и курить.
Под конец линяем, прихватывая Дениса. Сначала он ломается, но, когда я говорю, что его семья не обезумит, если он вернётся на час позже, соглашается.
— Тебя будто шантажом вынудили, — говорит Петя и осматривает Дениса – раз третий или четвёртый.
— Если бы я не хотел, то не пошёл бы, — отвечает притихший Денис.
Он плёлся в хвосте и не трещал без разбору, как со мной.
Ситуация другая, условия не те, но в этом ли причина?
Я оглядываюсь, цепляюсь за прыщи и опущенный взгляд. Петя, как всегда, меток в выражениях.
Шляемся по берегу: по песку и камням, реже по осколкам зелёного стекла. Солнце тянется к горизонту и почти не меняет цвет неба. Ветер с речки пресный и мягкий.
— Добрались, — стонет Митя и садится на песок.
— Ебать ты слабак.
— Вадим, — Митя поучительно выставляет средний палец, — не ты вчера шлялся с матерью «за покупками» по ебучему гиперцентру.
— Бюстгальтер помогал выбирать? — спрашивает Вася.
Мы разражаемся смехом.
— Без шуток про «мамку». Табу. — Отчеканивает Митя, но после давит улыбку. — Ублюдки.
— Благо у тебя семья полная, можно ещё про отца пошутить, — не останавливается Вася.
— Попробуй, пошути.
Пока перебрасываемся любезностями, Денис откалывается. Кажется, если бы он знал дорогу, непременно бы ушёл.
В перерыве между обсасыванием темы Данила с торжественным видом вываливает из рюкзака баллончики. Кое-где мятые, с пятнами краски.
— Данила, сколько в них? — спрашивает Митя и берёт один.
— Чистосердечно не ебу, — отвечает Данила, — брат свалил всё, что было не жалко.
— Тут и остатков на полноценную работу хватит, — Гоша встряхивает баллончик и рассматривает стену заброшенного завода.
До нас её уже украсили рисунками и всевозможными надписями, но вот самое главное – мы ещё ничего не оставили.
Парни разбирают снаряжение и принимаются трясти банками. Я выбираю баллончик с ядовитой зелёной краской. Денис не подступается, поэтому я кидаю ему на свой выбор. Он не ожидает – кипешит, поздно вытягивает руки, почти роняет, но ловит, прижимая баллончик к себе. А потом смотрит с вопросом.
— Включайся, — говорю я, — потом статью о них прочитаешь, натрещишь ещё, — и в этот момент мне хочется улыбаться.
Здесь, на берегу реки, под закатом, со всей компанией, которая, кажется, не изменилась с первой встречи, я забываю многое. Может быть, слишком многое, но мне нравится. Нравится запах лака в воздухе, следы краски на пальцах, несуразные рисунки, которые не претендуют на правильные пропорции и эстетику.
Вася распыляет краску вокруг себя.
— Ты – торчок? — ору я, убегая от него.
— За инди-культуру! — кричит он, догоняя меня, и оставляет пятно на футболке.
— Больной! — в горло смеюсь и давлюсь запахом краски. — Спасите-помогите!
— Похоже на импрессионизм, — комментирует Гоша.
— Не согласен, Георгий, это – лютый постмодернизм, — противопоставляет свою точку зрения Данила.
— Это – красный паук, — говорю я и оставляю пятно на футболке Гоши.
— С ума сошёл?! — ревёт он.
— Это всё поклонник инди-культуры, — я тычу в Васю с зелёным крестом на спине.
— Он меня довёл! — орёт Вася.
— Это… — начинает Денис и обрывает, когда мы смотрим на него. — Это бархатный клещ. Очень прикольный, — от его оптимизма и уверенности в своих высказываниях не остаётся былого налёта.
Мы переглядываемся.
— Так надо подписать! — подвожу итог я. — Данила.
— Так точно, — отвечает он, и я взбираюсь на его плечи, выводя, насколько возможно, ровные буквы и пару широких стрел. — Возьми мой, — Данила отдаёт синюю краску, и я добавляю цвета.
— Идеально.
Спрыгиваю и ощущаю холодок позади. Так же, как и запах краски. Это Гоша нанёс ответный удар.
— Ирод окаянный! — ору, преследуя задницу Гоши.
Тот запинается и падает в песок.
— Всё удовольствие испортил, — бурчу я.
— У меня голова кружится, — уточняет он.
— Ещё газку?
— Обойдусь.
Пока носились и распыляли краску по воздуху, Петя и Митя замутили грандиозное граффити. Денис хорошо вкладывался на побегушках, отыскивая нужные цвета.
— Сопротивление бесполезно, — направляю баллончик на Митю.
— Ага, давай, знаешь, сколько эта майка стоит? — он заносчиво откидывает чёлку.
— Боюсь представить.
— А ты попробуй. Рискни здоровьем! — басом произносит Митя, расставляя ноги и пружиня на коленях, как персонаж восьмибитной игры.
— Тебе что ли, девушка, назревающая, отказала?
— Вообще-то да, — отвечает за него Петя.
— Оу-у, — тяну я, — из-за нас должно быть?
Петя, смеясь, толкает в руку.
— Да чёрт её знает!
— Не парься, не перевелись ещё пидоры, будет шанс, — подмигиваю я.
— Твоего извращенца я тебе оставлю.
Вовремя вспоминаю о цене тряпки и прыскаю остатки краски на локоть Мити, и, понимая, что натворил, даю дёру.
— Коршунов! — он готов рвать и метать.
