— Да. Нас это… сплотило, круто, да?
Нас, семьёй – когда Денис говорит так, он не находит это странным. Потому что это неважно.
***
С мамой и стариком решаем пойти летом в поход. Разговор об А не встаёт. Никакой ностальгии, только предстоящие впечатления.
— Вадим, не думал, чем будешь заниматься после школы? — спрашивает мама.
Она не говорит: «Пойдёшь в университет? Устроишься на работу?». Она оставляет выбор за мной.
— Ещё не решил.
Будущее – странная штука. Оно изменчиво и непостоянно. Мои действия в настоящем закладывают для него основу. Делают определённым, предсказуемым. Но может случиться так, что в основу попадёт шальная пуля – непредвиденное, и будущее изменится – не так, как ожидал я.
Года три назад я бы не подумал, что буду тем, кто я есть сейчас. Я бы не задумался, что могу отказаться от друга, сделать ему больно. Убежать…
Я бы не подумал, что буду столько раз возвращаться в прошлое и гнать себя оттуда прочь.
***
— Кем ты хотел стать? — спрашиваю, пристроившись около Стаса.
— Определённо не наркоманом. — Он отпускает дым. — Друг, откуда такой сложный вопрос? А. Ты же скоро выпускаешься?
— Если это – скоро, то да.
— Это скоро, — вздыхает Стас. — Не помню, была ли мечта. Я не обращал на неё внимание.
— На что обращал?
Стас задумывается. Погружается.
— На всех, кроме себя.
Его голос сухой, сыпучий, но искренний. Не как у Дениса, который всем собой прячет себя.
— Не забывай о себе, друг.
— Это возможно?
— Вполне. И не наркомань. Не стоит оно того.
— А что стоит того?
— Хм, — Стас подпирает подбородок рукой с сигаретой. — Жизнь с яркими впечатлениями без веществ, с хорошими отношениями. Со словами: «Я счастлив», или как минимум: «Доволен».
Я молчу. Смотрю на малолеток: на скейтах, бэхах, самокатах. Когда их мало, они трюкачат. Проваливаются и снова поднимаются. Когда их много, они сидят шабашем и говорят о вещах, которыми довольны и которыми особенно недовольны.
Это хорошо: они чувствуют, что им так, а что нет. Но чаще на стороне «не так» оказываются люди, с которыми они не могут ничего поделать.
— А ты доволен, друг?
Хочу сказать: «да», вдыхаю воздух и упираюсь в малолеток.
Я доволен, но чего-то не ощущаю или ощущаю то, что не даёт быть полностью довольным.
— Почти.
— Это – «нет».
— Блять. А сам? Доволен?
— Я на довольного человека похож?
Я смотрю на Стаса. Он похож на человека, который много устаёт и мало отдыхает, которому не хватает солнечного света и воды, который изводит себя, не давая того, что необходимо. И у всего этого есть объяснение.
— Похож, не похож: а что у тебя внутри, только ты знаешь.
— Глубоко, — Стас причмокивает сигарету. — Проникновенно! — и зажато улыбается.
— Говнюк. — Ударяю своим коленом его. — Пафосным придурком меня выставляешь?
— Никак нет. Никак… нет.
Наверняка, Стас бы хотел походить на довольного человека. И быть им.
Но для него это – непросто.
Отвлекаюсь на щебет птиц.
Около площади вьются стрижи, наворачивают петли. Они появляются в мае и говорят, что на подходе лето и пора затмить небо виражами.
Кажется, в этом их жизнь – в полёте. В обширном пространстве и в невидимой клетке, где они летают и кричат.
Кричат сильнее недовольных людей.
***
Необходимость ходить к Александру Владимировичу отпала.
Дрочильщик окончательно превратился в прошлое. Я не реагирую на него. Я не думаю о нём. Он не преследует меня. Его страницу вырвали из моей жизни. Теперь он – только Андрей, с которым я встречусь в суде.
— Ещё ходишь? — спрашиваю у Гоши. Он сидит около кабинета психолога.
— Представь себе, — бурчит и проигрывает уровень. — Два раза в неделю.
— Серьёзно.
— Да-да, — отнекивается.
Толкаю в стопу.
— Что, проблемы с родителями, не в настроении? — я же сияю, лишившись последней проблемы.
— Вообще, — брыкается и насильно отталкивает. — Всё бывает, разве нет? — вздыхает и смотрит на меня. Становится серьёзнее.
— Почувствовал себя виноватым? — спрашиваю с усмешкой.
— И очень зря! Ну что ты за язва такая?
— Такая же, как и ты.
Гоше нечем ответить.
— Не завидую этому желудку, — отвечает с сожалением. — Но ты хуже.
— Ты хотел сказать: смелее, громче и креативнее.
— О-о-о! Если бы хотел, сказал. Откуда столько уверенности?
— Признаёшь, да? Неуверенный слюнявчик.
— Как же ты невыносим, — говорит Гоша с улыбкой. — Как только удаётся.
— Опыт, дорогуша.
— Везде этот блядский опыт.
— Не настолько обширный.
Наступает лето, мы мягчаем.
========== 18. Суббота-воскресенье, 25-26.05 ==========
Жара наступает. Солнце слепит, будто хочет выжечь глаза. Кататься невозможно.
Со Стасом устраиваемся в тени, подальше от светоотражающей площади.
— Убийственным лето будет, — дышит Стас и снимает ролики.
— Одну неделю июня. Потом – три месяца дождей, — предлагаю свою версию убийственного лета.
— Друг, не настолько. Я на улице хочу изредка отдыхать.
Ветер затих, не поднимается даже из жалости. Асфальт плавится и горизонт течёт.
— Подыхаю, — ною и валюсь на траву.
Сквозь листву солнце хитро пробирается до лица.
В такую погоду двигаться – мучить себя. Но я пробую прокатиться и сделать тейлвип, оптимистично настраивая Стаса, что всё будет.
