Но постепенно, когда все предположения иссякли даже у обладающих богатым воображением бабулек, народ начал утихать, вопросительно глядя на этих двоих, которые безуспешно пытались перекричать шум.
Гонец, увидев, что на него, наконец, обратили внимание, достал из сумки свиток и продемонстрировал его народу. Затем передал старосте и сельским выборным, чтобы они засвидетельствовали целостность печати. Развернув свиток, он откашлялся и начал читать:
"Его Королевское Величество, герцог Шисский и Воргский, граф Далузан, Деннинг, Гортанз, барон Велорс, Жераз... (далее следовало перечисление других титулов, затянувшиеся на добрых пять минут и вызвавшее зевательный рефлекс почти у всех присутствующих) ... Скоттий Шестой приказывает всем жителям больших и малых городов, сел, деревень и других поселений доставить в течение десяти дней, к предстоящему балу Зимней Ночи, первые весенние цветы, как то: подснежники, ветреницы, мать-и-мачеха, ландыши, ромашки, маки, фиалки. Поселение, не исполнившее данный приказ, облагается штрафом в размере шестикратного годового налога с уплатой в течение упомянутых десяти дней. В случае отказа оплачивать штраф, жители будут изгнаны из своих домов, а населенный пункт стерт с лица земли. Поселение, жители которого выполнят указ, будут в течение шести лет полностью освобождены от налогов и повинностей, а лицам, принесшим ко двору требуемое, будет выплачена из казны премия в размере десяти полновесных золотых монет за каждое растение".
-- А теперь прошу поставить подпись о том, что ваше село ознакомлено с королевским приказом, - передавая свиток старосте, сказал гонец и подсунул какой-то пергамент.
Староста Влас, заснув пергамента за пазуху, невидящими глазами уставился на строчку, в которую ткнул палец вестника, и механически расписался. Тот удовлетворенно кивнул, свернул пергамент в трубку, засунул за пазуху и поспешил убраться подальше. И неудивительно, что за подобные вести могут и убить!
Мы продолжали стоять, пытаясь осознать масштабы навалившейся беды. Неожиданно в полной тишине раздался чей-то всхлип, а затем сдавленный плач. Я обернулась, плакала Ясина, прикрыв рот ладонью. К ее ногам жался маленький сын. Постепенно, когда народ понял размах несчастья, то там, то здесь слышались рыдания.
Шестикратный годовой налог! Это чудовищно!
Дядя Лука, взяв за плечо, слегка потряс старосту, дабы хоть немного привести в себя. Посмотрел на своего компаньона, на меня, Алесса, Витека, невесть откуда взявшегося Вульфа, и предложил:
-- Пойдемте в таверну, надо обсудить!
Если он думал, что слова предназначались только нам, то сильно ошибся - за ним пошли все, кто слышал его предложение. В результате в помещении было не протолкнуться. Дядя Андрис поставил бочонок пива мужчинам, чтоб лучше думалось, а женщинам выдал жареные пузатые семечки.
-- Покажи, что там написано, - обратился мельник к старосте. Тот вытащил свиток и бросил его на стол, как будто эта пакость жгла руки.
Мельник подтолкнул пергамент ко мне:
-- Прочти, дочка, еще раз. Так ли все написано.
-- Его Величество..., - начала я.
-- Опусти обращение, мы и так знаем, кому в голову пришла эта чушь, - криво усмехаясь, непочтительно произнес Витек. - Переходи сразу к сути.
-- ... Доставить в течение десяти дней, к предстоящему празднику Зимней Ночи, первые весенние цветы, как то: подснежники, ветреницы, мать-и-мачеха, ландыши, ромашки, маки, фиалки.
-- Первый раз слышу, чтобы ландыши и ромашки называли первыми весенними цветами. Они же в мае-июне расцветают! - удивленно заметила Валисса.
-- Не в том дело, когда они цветут. Проблема в том, где их достать зимой, - пробурчал староста, кинув на нее мрачный взгляд. Не забудь, что под угрозой все село.
-- Верена, может у тебя есть цветы? - спросил Витек. - Ну, ромашка там, мать-и-мачеха...
-- Есть, сушеные. Только у меня аптечная ромашка и листья мать-и-мачехи, корневища ландышей, маковое молочко. Думаешь, это поможет? - скептически возразила я.
-- Ну, маковое молочко пригодилось бы, - усмехнулся братец, но не стал пояснять далее свою мысль.
-- Мда! Что же делать?! - пробормотал староста.
Вопрос получился риторический, ибо ответа не было.
-- А может..., хотя нет, - начал было дядя Лука, но замолчал.
-- Верена, как думаешь, если спросить баронессу, может, она поможет? - вскинул голову Кот, посмотрев на меня хитрым взглядом. - Заодно Иллину проведаешь.
-- Отличная идея! - воскликнул староста Влас, хлопнув парня по спине так, что он едва не свалился с лавки. - И как мне самому не пришла в голову такая простая мысль? Верена, завтра с утра съезди к баронессе.
-- Почему я?! - возмутилась я.
-- Как это, почему? Ты же с ней в дружеских отношениях, сестра скоро замуж за ее сына выходит. Считай, родственники! Тебе она не откажет, - втолковывал он. Затем посмотрел в окно: - Ой, за окном-то уже темень, поздно. Давайте расходиться, до утра все равно ничего не сможем сделать. Верена, - обратился ко мне, - задержись.
Все начали покидать помещение. Дядя Лука и Андрис стали собирать со столов многочисленные кружки, вытирать столы.
