– Не волнуйся, просто батарейки сели. Будем надеяться, что найдем новые в том магазине. Под развалинами.
Будет ли приемник работать с батарейками, неизвестно. Ник неплохо разбирается в фотоаппаратах, но вот в радиоприемниках длинноволнового диапазона он полный профан.
Пожалуй, рано он обрадовался.
Для начала неплохо бы найти батарейки.
Ник бросает радиоприемник в свой рюкзак, кладет в него еще несколько вещей: оставшуюся одежду, бумаги и фотографии, которые Рут сложила на столе.
– Ладно, пойдем в следующий трейлер. – Он указывает Рут на открытую дверь: туда.
Прежде чем выйти, она поправляет на лице маску и натягивает кепку. Дождавшись, когда она отойдет от двери, Ник возвращается в спальню, выдвигает ящик тумбочки возле кровати, вынимает оттуда тетрадь и вытаскивает лежащий между страниц конверт.
Смотрит на пожелтевшую цветную фотографию. На ней – улыбающаяся женщина в шортах и спортивной майке. Длинные черные волосы с проседью заплетены в косу, переброшенную через плечо. Она сидит на ступеньках деревянного крыльца, смотрит прямо в объектив. У ее ног – косматый беспородный черно-белый пес; склонив набок морду, он тоже смотрит в объектив.
Бережно держа фотографию указательным и большим пальцами, Ник подносит ее к губам и закрывает глаза, затем аккуратно сует снимок в задний карман джинсов.
В тех трейлерах, которые не сгорели, в последнее время никто не жил. Взять в них нечего. Рут предполагает, что со временем им могут пригодиться такие вещи, как набивка встроенных сидений, ткань занавесок, а может, даже трубы и провода.
– Вряд ли. Мы здесь ненадолго.
– Оптимистично, – хмыкает Рут.
– Я имел в виду, что, бог даст, нас скоро спасут.
Рут подозревает, что Ник имел в виду именно то, о чем она и подумала.
Они подошли к повороту, где раньше стоял магазин. Все покрыто пеплом. Металлическая вывеска, еще несколько дней назад находившаяся на крыше, теперь торчит из груды кирпичей и облицовочных плит. «Лавка» превратилась в гору обломков.
– Ну что, за дело?
Ник снимает полупустой рюкзак, бросает его на дорогу.
Они медленно и осторожно разбирают кирпичи. Постепенно вырастают две кучи: в одной – кирпичи и обломки, во второй – то, что, как им кажется, может пригодиться. Первая растет намного быстрее, чем вторая. Это тяжелый, изнурительный труд. Рут обливается потом. Она хочет снять шляпу и маску, но знает, что они хотя бы немного защищают ее от летающей вокруг пыли.
– Смотри, что я нашел!
Немного в стороне Ник быстро разгребает обломки, потом вытаскивает что-то и поднимает вверх, показывая Рут. Рукой в перчатке смахивает пыль со своей находки.
– Держи, – он протягивает ей коричневую жестяную банку, затем возвращается на то же место и вытаскивает из кучи обломков еще одну. Вытирает ее о джинсы, верхний край – с особой тщательностью. Дергает за язычок банки, и она с шипением открывается.
Ник льет жидкость из банки прямо себе в рот.
– Кайф! Первое, что мы нашли, – моя любимая газировка! – Глупо так радоваться содовой при нынешних обстоятельствах. Но он с детства обожает именно эту газировку. Всегда любил ее больше остального.
Его вдруг пронзает чувство вины. Чего это он так раздухарился?
И, словно в ответ на его мысли, дневной свет начинает тускнеть. И без того серое небо темнеет еще больше.
– Вроде бы рановато для сумерек, а? – Рут явно нервничает. Значит, как и он сам, она не верит, что худшее уже позади?
Ник смотрит на небо, на опускающуюся сверху мглу, затем – на небольшую кучку банок, консервов и упаковок у своих ног.
– Улов не так уж плох. На некоторое время хватит. Грузим все это и уходим.
Они складывают провиант в рюкзаки, вытирая и стряхивая пыль с банок и коробок.
Ник поднимает тяжелый рюкзак на плечо и вдруг слышит за спиной какой-то шум. Тихое постукивание. Он оборачивается. Это капает дождь, постепенно смывая пыль с красной вывески магазина.
Ник задирает голову, и капля дождя плюхается ему прямо в глаз. Он спускает маску под подбородок и подставляет под струи открытый рот.
Рут почти не видит дороги перед собой. Дождь теперь сильный, проливной. С тяжелым рюкзаком бежать быстро не получается, мышцы ног болят, как тогда, когда она неслась к киту. До того, как все это произошло.
За ней бежит Ник. Она слышит его тяжелое дыхание, слышит хлюпанье слякоти каждый раз, когда ноги его касаются земли.
Смываемый с руин серый пепел грязным густым потоком выносит на дорогу, превратившуюся в черную реку. С исчезновением пепельного покрова яснее видно, где кончается одно и начинается другое. На берегу обнажился золотистый в черную крапинку песок, вдоль ручья зазеленели листья тростника.
Рут снимает с плеч тяжелый рюкзак и запихивает его под машину, чтоб меньше промок. Потом хватает все емкости, какие у них есть: банки от фасоли, фляжку, пластмассовую бутылку, – и выставляет их на капот автомобиля, с которого слезла вся краска. Они начинают быстро наполняться водой.
Рут снимает шляпу, перчатки, а потом всю остальную мокрую одежду и вешает ее на борт кузова машины. Дождь постепенно смывает с вещей белую пыль, показывая их настоящие цвета.
Ник стоит как истукан.
