Автор этих строк, разумеется, далек от того, чтобы принимать сообщение Феофраста всерьез. Единственное, что хотелось бы подчеркнуть, — тот факт, что античная традиция отнюдь не обязательно связывала введение остракизма с именем Клисфена. Параллельно существовало представление о гораздо более древнем происхождении этого института. Данная альтернативная точка зрения представлена по крайней мере одним в высшей степени авторитетным именем и вряд ли не имела под собой совершенно никаких оснований.
Укажем на еще одно небезынтересное свидетельство. Писатель I в. до н. э. Птолемей Хенн в сочинении Καινή ιστορία, дошедшем в кратком изложении Фотия, называет имя некоего Ахилла, сына Лисона, будто бы введшего остракизм в Афинах[526]. Какой бы низкой ни была репутация Птолемея Хенна как источника (а она действительно крайне невысока[527]), трудно представить, что он просто выдумал несуществующее имя, да еще и с патронимиком. Характерно, что ЛИ Ахилл совершенно чуждо аттической просопографии[528]. Может быть, Птолемей просто что-нибудь перепутал (а вот этого от него как раз вполне можно ожидать!), и названное им лицо в действительности ввело остракизм, но не в Афинах, а в каком-нибудь другом полисе?
Здесь мы выходим на достаточно важную, но крайне мало изученную проблему остракизма и аналогичных ему процедур за пределами Афин. Этот вопрос настоятельно нуждается в специальном изучении. Поскольку настоящая работа посвящена
Источники (Arist. Pol. V. 1302М8; Diod. XI. 86–87; Schol. Aristoph. Equ. 855) сообщают о функционировании остракизма в таких полисах, как Аргос, Милет, Мегары (для Мегар и Аргоса эти данные подтвердились находкой остраконов), о практически аналогичном петализме в Сиракузах. Какая-то схожая с остракизмом форма изгнания существовала в Эфесе (Heraclit. B121 DK). Кроме того, остраконы для остракизма открыты еще в двух полисах, в которых существование этой процедуры не зафиксировано нарративной традицией, а именно в североафриканской Кирене и в Херсонесе Таврическом. Таким образом, материал, связанный с остракизмом за пределами Афин, продолжает пополняться. При этом только для Сиракуз прямо сообщается о заимствовании интересующего нас института из Афин. Во всех остальных случаях нет непосредственных оснований постулировать такое заимствование, хотя именно так зачастую и поступают[529]. Более того, для некоторых из указанных городов (Мегары, Эфес, Херсонес, возможно, также Аргос) можно с известной долей вероятности говорить о появлении там остракизма (или аналогичных процедур), по меньшей мере, не позже реформ Клисфена в Афинах, а, может быть, даже раньше. Если это действительно так, то афинское влияние тем более следует исключить. Одним словом, если подходить к рассматриваемому вопросу непредвзято, без априорных установок, придется констатировать, что Афины не могут безоговорочно претендовать на право называться «родиной» остракизма. В каком полисе действительно впервые появился данный институт, мы вряд ли когда-нибудь узнаем, хотя, конечно, высказывать по этому поводу те или иные предположения или соображения отнюдь не возбраняется. Так, интересно, что большинство городов — центров функционирования внеафинского остракизма — являются дорийскими. Уж не из дорийского ли мира пришла сама идея?
