Северный ветер не стихал, продолжая приглаживать широкой ладонью макушки тростника. С барханов на берегу срывались юркие вихри песка. Вода в Ниле прибывала с каждым днем. Птицы галдели в затопленных кустах, радуясь раздолью, а звери уходили от поймы глубже в пустыню.
Тасуэи теперь почти все время сидела на корме рядом с Геродотом. Влюбленные разговаривали на только им понятном языке нежных взглядов и касаний, при этом счастливо смеялись.
Анхере старалась не мешать хозяйке. Хлопоты по управлению лодкой бакет взяла на себя. То проверит узлы на вантах, то опустит в воду свинцовый лот на веревке, то смажет овечьим жиром уключину руля. Даже плывущий навстречу топляк оттолкнула сама, хотя галикарнасец предложил свою помощь.
На второй день пути местность стала круто подниматься к югу, отчего течение Нила ускорилось. Парус уже не мог обеспечить барису хороший ход, поэтому Геродот причалил к берегу.
Тасуэи сказала, что теперь придется тянуть обе лодки на канате до самой Сиены. Но всегда можно нанять бычьи упряжки в прибрежной деревне. Здесь все крестьяне промышляют речной буксировкой во время паводка.
Барис Бастет египтяне согласились тянуть в счет храмовой десятины, а за нуггар Геродот выложил два дегена. Для него самого, хесит и бакет ничего не изменилось, они по-прежнему сидели в лодке. Карийцы сошли на берег, чтобы облегчить работу большерогим африканским быкам. Казалось, им даже нравится продолжать путешествие пешком.
Когда Нил начал постепенно краснеть, Тасуэи торжественно провозгласила, что у Исиды наконец отошли воды, и она рожает младенца Хора.
Хесит попросила Геродота прочитать что-нибудь из сделанных им во время путешествия по Египту записей.
— На твой выбор, — сказала она.
Развязав котомку, галикарнасец начал перебирать свитки.
— А... Вот... — он вытащил один из папирусов. — Тут говорится об истоках Нила... Я записал со слов Мнемхотепа. Но мне интересно узнать твое мнение.
Он вслух прочитал отрывок.
— Крофи и Мофи? — спросила Тасуэи. — Я слышала про эти вершины, однако понятия не имею, где они находятся... Мы от Фив уже второй день плывем, и еще столько же плыть. Но никаких гор не видели, потому что с реки их не видно... Наверное, он говорил про Ливийские горы на западе или Аравийские на востоке. Что касается источников... Может, они и есть... Даже скорее всего точно есть... Потому что где же их нет-то... Я в Элефантине была много раз, но чтобы половина реки текла на север, а половина на юг, такого не видела... Думаю, эта легенда связана с возвращением Хатхор из Нубийской пустыни. Богиня вошла в Египет, и Нил за ней тоже вошел в Египет. Но зачем реке течь вспять... Тем более что на порогах живет бог Хнум, который не позволил бы богу Хапи направлять паводок в сторону Нубии, а не Египта... Не знаю...
Высказавшись, Тасуэи пожала плечами.
— Ты мне давно ничего не рассказывала, — заявил вдруг Геродот.
Хесит задумалась, потом просияла:
— Я тебе про фараона Ферона расскажу... Помнишь историю про фараона Сесостриса? Так это его сын.
— Он двоих детей сжег, чтобы спастись из горящего дворца, — скривился галикарнасец. — Подозреваю, что сын пошел по стопам отца...
— Догадливый, — засмеялась Тасуэи. — Но ты сам попросил, поэтому слушай... Однажды во время паводка Нил поднялся аж на восемьдесят локтей. Личные поля фараона затопило... Ферон, сильно разозлившись на реку, со всей дурью метнул в воду копье. Бог Хапи, конечно, не стерпел такого святотатства, и Ферон тут же ослеп... Вот ходит он по дворцу, горюет и не знает, что теперь делать. Ясное дело, у слепца-то жизнь несладкая, хоть ты и фараон... Долго горевал, а на одиннадцатый год получил прорицание от оракула из города Буто о том, что есть верный способ прозреть. Нужно только промыть глаза мочой женщины, ни разу не изменившей своему мужу. Так вот... Первым делом он использовал мочу собственной жены...
— И что? — с надеждой в голосе спросил Геродот.
— А ничего... Мимо... Тогда он стал пробовать мочу всех женщин в Мемфисе по очереди. Пока, наконец, не исцелился...
Хесит лукаво улыбнулась:
— Дальше все, как ты любишь... Ферон озолотил свою спасительницу, а остальных женщин загнал в город Эрифраболос, обложил стены сухим навозом и поджег... Никто не выжил...
— Кошмар! — возмутился Геродот. — Он бы вообще всех жен Египта поголовно проверил на верность мужьям... Лишился бы половины подданных... Нельзя так радикально решать вопросы.
Подумав, сделал хитрое лицо и добавил:
— Хотя... Сами виноваты.
Тасуэи сердито шлепнула его по плечу веером:
— Домашний тиран! А ты Поликрите изменял?
Геродот посерьезнел:
— Веришь — нет!
— Да ладно, — хесит сделала вид, что сомневается. — Наслышана я про ваши симпосии с флейтистками... Женщины в Элладе заперты в гинекеях, им даже на рынок не сходить без провожатого. Зато мужья бегают к гетерам. В Афинах диктерионы на каждом углу... А ты мужчина видный...
