Вновь застучали топоры и завизжали пилы. Батт налегал плечом на подточенный ствол, другие лесорубы упирались в него руками или давили спиной. Медленно, но верно, дерево клонилось вбок, затем с треском падало на землю.
Когда полная лапника телега отвалила с просеки, звено Батта решило передохнуть. Сидя на очищенном от сучьев стволе, наксосец смотрел, как худые и грязные мальчишки с криками выворачивают из земли подкопанный пень.
А как среди этих сопляков оказались вон те два взрослых парня? Присмотревшись, Батт не поверил своим глазам. Один из рабов — Геродот. Он даже встал, чтобы убедиться. Но тут Пелек велел ему приниматься за работу.
Вскоре на просеку вкатились пустые телеги. Удивлению наксосца не было предела, когда в одном из возниц он узнал Херила. Оба врага — на Хиосе. И оба — рабы! Воистину Оры привели его в правильное место.
Подрубая дерево, он обдумывал план мести: «Вот сейчас свалим сосну... Дальше будет короткая передышка... Я возьму топор и не торопясь пойду по просеке. Даже если Херил меня узнает, надсмотрщик не даст ему сбежать... Да и куда он денется с острова в ошейнике... А потом всего один удар... Убийство раба — это все равно что убийство свободного человека по неосторожности. И что мне сделают власти острова? Присудят изгнание с Самоса до тех пор, пока родственники Херила не простят мне его смерть? Да плевать я хотел на их прощение... И Самос мне не нужен, с радостью уплыву куда подальше. Я ведь в Геллеспонт направлялся. А очищение от убийства кровью поросенка я за пару монет легко совершу в храме Посейдона...»
Подведя мула к куче лапника, Херил смотрел, как мальчишки загружают ветки в телегу. За спиной слышались жесткие удары топора. Затем послышался хруст.
«Берегись!» — услышал он отчаянный крик.
Резко обернувшись, Херил увидел, как к нему идет человек с топором. И кричали именно лесорубу, потому что тот не замечал, как сбоку на него заваливается дерево.
Саммеот не раздумывал. Просто бросился навстречу ротозею. Толкнув лесоруба в грудь, он повалился на землю вместе с ним. Огромная пиния с шумом рухнула рядом, подминая подлесок. Колючая ветка больно хлестнула по спине.
Херил уставился на спасенного:
— Ты!
Батт не мог прийти в себя. Только что из мстителя, готового одним ударом раскроить саммеоту череп, он превратился в его должника. Неписаный закон предков гласит, что за спасенную жизнь можно отплатить только спасенной жизнью.
В полном замешательстве наксосец вернулся к бригаде. Даже ничего не сказал Херилу. Работал, то и дело поглядывая на саммеота. С таким неожиданным поворотом судьбы смириться оказалось непросто.
Однако Херил поплатился за свой поступок.
Один из надсмотрщиков заорал на него:
— Куда лезешь, тварь! Ты — собственность Гелесибия. Только он решает, жить тебе или умереть. Тебя придавит — а я потом отвечай!
От удара плеткой на плече саммеота вздулся рубец.
Батт выругался сквозь зубы, но вмешиваться не стал. Орудуя топором, он сосредоточенно думал. При этом не забывал смотреть по сторонам, замечая все, что происходит на просеке и возле эмпория.
Перед закатом с гиппоса по сходням спустился капитан. Вскоре от Медной пристани отъехала телега. Эфесец уселся на облучке бок о бок с возницей, поставив рядом с собой небольшой окованный медью сундук.
Батт криво улыбнулся, теперь он знал, что делать.
Когда Пелек подошел к нему, чтобы показать новую пинию под сруб, наксосец попросил:
— Можешь мне сейчас выдать драхму за работу? Очень надо...
Пелек удивился, но не отказал.
Показав пальцем на Херила, Батт протянул монету надсмотрщику:
— Слушай, друг, дай мне с ним переговорить. Просто он мой земляк, хочу ему вести из дома передать... Не откажи, никто не увидит, мы быстро.
Тот сунул драхму в рот. Потом отвернулся и пошел к корчевщикам.
Наксосец окликнул Херила. Ствол сосны заслонял обоих от посторонних взглядов.
Батт быстро спросил:
— Готов бежать? Следующей ночью.
Саммеот недоверчиво смотрел на него:
— Как?
— Эфесский гиппос загружен чушками по самый планширь. Капитан только что поехал в лагерь, чтобы расплатиться с Гелесибием. Значит, надсмотрщики завтра получат жалованье. Думаю, все перепьются... Такой случай упускать нельзя!
— Один не побегу, — Херил мотнул головой. — Возьму с собой Геродота и Тимофея.
Батт на мгновение задумался: неужели придется прощать и галикарнасца.
Но принятое решение почему-то далось ему легко:
— Ладно... Я за изгородью буду сидеть... Собаки в лагере есть?
— Нет... Только на руднике.
— Когда уберу часового на воротах, закричу вороной. Чаек на острове полно, зато ворон мало, так что сигнал вы сразу узнаете... У Медной пристани будет ждать лодка с моим человеком. Но если вас заметят, когда рванете через загон, помочь не смогу... Справитесь?
Херил кивнул.
Батт вкратце рассказал Хрисонете о дневных событиях на лесоповале.
Когда он попросил ее дождаться беглецов в лодке у пристани, долонка даже не раздумывала. В ее памяти жили горькие воспоминания об унижениях и муках лагерной жизни.
