— Напустишь на себя вид делового человека... А для убедительности получишь от меня подорожную, в которой будет указано, что ты фортегесий. Сделки заключать тебе не обязательно, для этого есть настоящие купцы, но проводить переговоры от лица Буле по закупочным ценам на зерно и папирус ты имеешь полное право... Для отвода глаз загрузим твой лемб лучшим вином с Киклад.
Геродот в задумчивости огладил короткую курчавую бороду. Потом посмотрел в глаза Периклу и уверенно кивнул. Он для себя уже все решил: вряд ли в будущем появится другая возможность за государственный счет объездить Египет вдоль и поперек.
Галикарнасец прекрасно понимал, что может попасть в руки персов, как это случилось в Сардах. Но в сердце крепло убеждение: если он благополучно вернется из опасного путешествия, то привезет с собой подробное описание никем еще как следует не изученной, загадочной земли.
— Плыть можно на любом корабле? — уточнил он.
— Нет, — Перикл мотнул головой, — поплывешь с Харисием. В составе каравана из Афин. Так мне будет спокойней... В Навкратисе есть колония афинян. Демарха Амфилита Харисий хорошо знает. Так вот... Оставишь у него серебро, лучше не таскать ценности с собой...
Заметив удивление во взгляде Геродота, Первый стратег объяснил:
— Кроме денег на дорожные расходы, тебе будут выданы пять талантов для подкупа египетских магистратов и жрецов. Распоряжайся ими в зависимости от ситуации, здесь ты должен решать сам. Но не трать серебро впустую, когда вернешься — отчитаешься... И еще... Отправление сразу после Скирофорий. Сотис[35] уже взойдет, а значит, несколько недель с севера будут дуть попутные Этесии.
Оставалось обсудить точную дату отплытия и подготовить сопроводительные документы. После этого новоиспеченный фортегесий должен принести в жертву быка Аполлону Архагету на Акрополе, получить в казне храма Гекатомпедон деньги, а также запастись всем необходимым для долгого путешествия.
Если не считать короткой, но сильной бури у западного берега Крита, плавание до берегов Египта прошло спокойно. Наконец, в середине египетского месяца Тот показался мыс Лохиада.
Триерарх флагмана не рискнул самостоятельно маневрировать среди подводных скал к востоку от острова Фарос, поэтому взял на борт лоцмана. Оставив по правой стороне города Элевсин, Никополь и Фониду, а также мыс Зефирий с храмом Афродиты Арсинои, флотилия приблизилась к широкому полукруглому молу.
Маяк издалека чадил густым черным дымом. Торговые лембы вслед за триерой с афинским вымпелом на мачте вереницей вошли в гавань Каноба, после чего флагман остановился на внутреннем рейде в ожидании элимена.
По лазурной морской глади расползалось огромное темно-зеленое пятно. Потревоженные дыханием бога Хапи снега с вершин далеких Эфиопских гор наполняли талой водой Нил.
Затопляя пойму, разбухшая река катила свои воды через Канобское устье в Египетское море. Гребцы на лембе озадаченно наблюдали, как изумрудная взвесь облизывает весла и постепенно обволакивает корабль.
Геродот стоял возле носовой рубки рядом с Харисием. Оба галикарнасца разглядывали акваторию порта, только капитан целенаправленно искал глазами нуггар портового магистрата, а пассажир вертел головой с видом изумленного новичка.
Такого количества разномастных кораблей и лодок Геродот не видел даже в Фалерском заливе. Большие и маленькие. дощатые, долбленые, собранные из снопов папируса, плетенки, обмазанные глиной или обтянутые кожей... Над водной гладью мелькали красные, синие, зеленые борта, реяли клетчатые и полосатые паруса...
Рыбачьи дощаники, грузовые плоты, барки-зерновозы... Особый интерес вызвали у галикарнасца торговые и военные униремы. Казалось, они парят в воздухе, погрузив в воду лишь середину корпуса, настолько высоко поднимались нос и корма.
Хотя взгляд Геродота сразу выделял узнаваемые кипрские лембы, финикийские кумбы, кикладские керкуры, родосские келеты, самосские самены, а также широкобортные гиппосы из Аттики.
Хаотичное на первый взгляд судоходство подчинялось внутреннему ритму. То и дело раздавался предупреждающий тягучий гул раковины или резкий звон кимвалов.
Даже при опасном сближении встречные корабли расходились, не задевая друг друга. Вытащив весло из уключины, гребцы ненадолго замирали на палубе, а потом снова принимались за работу.
Харисий увлеченно махнул рукой:
— Корабль у египтян называется «бар-ит», «кебенет» или «менех», но мы их все зовем барисами. Вот этот — грузовой... Дерева у египтян мало, поэтому каркас они делаю из костей коров или гиппопотамов. Обшивка и грузовые короба из акации или ююбы... Те, кто побогаче, используют для палубных надстроек дорогой финикийский кедр... Они сначала обшивку кроят из кусков дерева, будто кирпичами стену выкладывают, а уже потом вставляют внутрь распорки... А, вот еще что... Киля у египетских кораблей нет.
Геродот с любопытством разглядывал сшитый из кожаных полос прямоугольный парус, спаренный трос для его подтягивания к рею, тряпичные стенки палубного бункера, желтую кучу засыпанного внутрь зерна, полуголых коричневых матросов...
