Харисий объяснил: концы нижнего рея только кажутся кривыми, на самом деле они просто выгнулись, так как их заранее подтянули к верхушке мачты веревками, чтобы снасть не погружалась в воду при бортовой качке.
— Ясно, — со знанием дела кивнул Геродот, — значит, это морской корабль... Тем более что из обшивки торчат поперечные распорки. Мачта для остойчивости двуногая, с «вороньим гнездом» для обзора. На носу закреплена амфора с пресной водой... Так еще и трос натянут между стяжками корпуса от кормы до носа для прочности.
В расщепленном наподобие ласточкина хвоста ахтерштевне египетского бариса торчало огромное рулевое весло, чуть ли не размером с саму мачту. Рукоять заканчивалась противовесом, это понятно — чтобы тяжелое весло было легче ворочать. Но вот для чего на носу и на корме устроены жердяные клети...
Геродот обратил внимание, что рубка на барисе находится прямо посередине палубы, вместо стенок натянуты циновки, при этом мачта протыкает плоскую деревянную крышу словно вертел кусок мяса — чудно...
Борт низковат, непонятно, как корабль нагружать, например, камнем. А с высокого носа разве не посыплется груз при качке... Он пожал плечами: варвары...
Галикарнасец недоумевал: конструкция египетских судов представляла для него загадку. Хотя наверняка всему необычному для понимания эллина в чужой стране есть разумное объяснение.
Несколько папирусных лодок, без рубки и с зарифленным парусом, буксировали на тросах финикийскую трирему к причалу. Лоцман, стоявший на полубаке корабля рядом с капитаном, громко отдавал приказы гребцам барисов. Кормчие налегали на два рулевых весла.
Вот рядом плывет безмачтовая барка. Почему-то на крыше рубки громоздятся короба. Скорее всего, торговец хочет загрузить на палубу новые товары в Канобе.
«Наверное, это речной барис, — решил галикарнасец, потому что не рассчитан на качку, иначе весла вставили бы в уключины, а не привязали к планширю ремнями. Ненадежно...»
Сторожевой корабль Геродот узнал сразу. Длинный приподнятый нос бариса заканчивался тараном в виде львиной головы с человеческой головой в пасти. Из плетеной корзины на топе мачты выглядывали лучники, а гребцов было едва видно за протянувшимся вдоль борта бруствером из щитов.
«Странно, — подумал он, — таран расположен выше уровня воды. Как же они врага топят...»
А вслух спросил капитана:
— Что означает нарисованный на носу торс человека с головой сокола и копьем в руке?
— Это бог войны Монту.
Лемб проплыл мимо небольшой лодки с занавешенным белой тканью ковчегом в центре. На полубаке замер лысый человек в белоснежных одеждах. Лодку тащили на буксире два тростниковых бариса. Гребцы размеренно погружали весла в воду.
— Жреческая ладья, — пояснил Харисий. — В ковчеге находится алтарь с идолом. — Он ткнул пальцем в направлении полубака: — Видишь эгиду в виде коровьей головы на носу? Это символ богини Исиды... Круглая желтая пластина между рогами — Солнце. Может, даже из чистого золота... Под головой висит ожерелье — «усех» называется. Жрецы ладью пускают по Нилу, иногда на ней в море выходят...
— Зачем?
— Исида вроде как Осириса ищет, мужа своего.
Геродот с пониманием кивнул:
— А что означает набалдашник на конце ахтерштевня?
Капитан улыбнулся:
— Для красоты... Соцветие папируса в форме метелки.
Но больше всего в гавани было дощатых нуггаров с косым треугольным парусом, а также крошечных папирусных плотов, которые сновали по водной глади, словно прудовые водомерки.
Приткнувшись на такой посудине к скуле или корме только что зашедшего в гавань корабля, египтянин в набедренной повязке вытягивал вверх руки с кувшином или полной фруктов корзиной. При этом орал так, что слышно было даже на афинском лембе.
Со стороны борта египтяне подплывать боялись, по опыту зная, что после долгого плаванья усталые и злые гребцы запросто могут огреть навязчивого торговца веслом. Так они и шастали вокруг корабля в ожидании удобного момента, когда можно подобраться поближе.
Триерарх заплатил пошлину за швартовку, после чего флотилия направилась к причалам. Город приближался, над лазоревым морем вставали белые портовые постройки, на фоне кристально чистого, безмятежного неба зеленели рощицы финиковых пальм.
Наконец, Геродот ощутил под ногами твердую поверхность. Ему не верилось, что длительная морская болтанка закончилась. Галикарнасец в нерешительности замер, не зная, что делать дальше.
А пока он просто смотрел на снующих вокруг людей: невысоких египтян в льняных набедренных повязках, смуглых худощавых арабов в длинных полосатых абах и спадающих на спину куфиях, высоких чернокожих эфиопов с леопардовыми шкурами на плечах, хеттов и аморейцев в цветастых хитонах, почти голых рабынь...
Большинство торговцев и рыночных поденщиков, включая рабов, трудились без головных уборов. Гладко выбритые намасленные черепа лоснились на солнце. Лишь пожилые люди носили на лысой голове льняную шапочку.
Харисий взял его за локоть:
