— Не отходи далеко от лемба, после полудня уходим в Навкратис... И не вздумай вино продавать в Канобе, тебе предложат только половину от настоящей цены. Так ты себя сразу выдашь, потому что к расточительному эллину портовый агораном отнесется с подозрением. А настучать на тебя персидскому шахрабу для него — раз плюнуть... Если хочешь, пройдемся по торговой площади, там я тебе все покажу.
— Слушай, — сказал галикарнасец, кивнув в сторону группы египтян в длинных хитонах и с большим воротником на шее, — у меня такое впечатление, будто они все стригутся у одного цирюльника.
— Да нет, — засмеялся капитан, — это не прически... Парики! Вообще-то работяги их не носят из-за жары, но в приличном обществе принято ходить в парике. Если ты его не нацепил, на тебя будут косо смотреть. Традиция...
— А кто они такие?
Харисий пригляделся:
— Серы, или, по-нашему, «магистраты». Скорее всего агораном с помощниками... Сейчас начнут к купцам придираться, цены узнавать и товар взвешивать.
— Одеты, как мы, только на шее какая-то гирлянда висит, — заметил Геродот. — Похожая у той эгиды была... На носу корабля.
Капитан замялся:
— Здешние эллины мне говорили, как у египтян одежда называется. Да я не запомнил названия... Хитон не то «месес», не то «месис». В Навкратисе устоялось слово «каласирис». Вот я так теперь египетский хитон и называю. Гиматий вроде бы «дзет». Обернутая вокруг бедер ткань — «схенти» или «шендет»... Воротник на шее — точно «усех». Богачи заказывают ожерелья из золота или драгоценных камешков: лазурита, бирюзы, сердолика... А бедняки делают из того, что под руку подвернется. Особенно у них в уважении бисер...
Друзья осторожно пробирались между торговыми рядами оптового рынка. Чего здесь только не было... Шкуры диких зверей, обмотанные бечевой кипы папирусных листов, связанные попарно слоновые бивни, овечья и козья шерсть в пуках, амфоры с благовониями, изделия из бронзы, стекла, серебра, а также зерно, ткани, соль, украшения...
Прямо на земле высились груды медных чушек с Кипра, оловянных слитков из Таршиша, колец сирийского железа, связок бронзовых прутов. Кувшины с оливковым маслом и гарумом из Иудеи прятались от солнца под пальмовыми листьями.
На тростниковых циновках раскинулись ворохом разноцветные египетские одежды из хлопка и льна. Куча бараньих и воловьих шкур была такой большой, что продавцу приходилось стаскивать верхние связки багром.
Красильные порошки и пасты хранились в больших глиняных чанах: желтая охра из молотых гранатовых корок, толченый древесный уголь, гипсовый порошок, фиолетовая марганцевая краска, лазуритовый ультрамарин, красный кермес из высушенной дубовой тли, зеленая медная паста, иссиня-черная краска индиго...
Рядом стояли открытые мешки с пчелиным воском, клеем, квасцами, щелочами и серым графитовым ломом, который добывают в Аравийской пустыне. От протрав исходил сильный запах уксуса, а над рыбьим клеем алчно жужжали мухи.
От птичьих криков и рева диких зверей можно было оглохнуть.
Харисий подвел Геродота к клеткам:
— Смотри... Павианов и мартышек ловят в Эфиопии. Торговый караван плывет с грузом зерна и папируса до Коптоса[36]. В доках корабли разбирают, чтобы вместе с товарами дотащить по сухому руслу Вади-Хаммамат до порта Левкос Лимен[37]... Там корабли снова собирают, загружают на них товары и плывут по Красному морю в Эфиопию... Обратно чего только не везут: смолу миррового дерева, ладан, эбеновую древесину, слоновую кость, тушь для глаз, обезьян, охотничьих собак, шкуры леопардов, рабов... Корабли через Фивы[38] плывут вниз по Нилу до Каноба. Ну, а в порту, ясное дело, покупатели всегда найдутся...
У клетки со львом Геродот остановился:
— Разве лев у египтян не олицетворяет царя?
Харисий махнул рукой:
— Да кто их разберет... В одном месте его считают тотемом, а в другом сами фараоны на них охотятся... Я слышал фараон Аменхотеп... какой-то там по счету, не помню... единолично больше ста штук завалил. Очень этим гордился, везде хвастался...
Не дослушав, галикарнасец отпрыгнул в сторону. Маленький сморщенный египтянин вытащил из мешка желто-бурую змею и, держа ее за хвост, размахивал рукой перед чужестранцами.
Харисий рассмеялся:
— Так ведь это песчаный удавчик!
Геродот смущенно подошел к другу. Ничего не сказал, просто досадливо выдохнул.
Капитану пришлось объяснить:
— Он неядовитый, питается мышами и ящерицами... Со змеями у египтян тоже неразбериха. Красную корону фараона украшает амулет в виде кобры — «урей» называется. Но в одних номах змея — неприкосновенный тотем, а в других змей убивают, думая, что это воплощение демона темноты Небеджа...
— Что ему надо? — галикарнасец недовольно кивнул на египтянина.
Харисий удивился:
— Как что... Продать хочет. Удавчик съедобный.
Теперь рассмеялся галикарнасец:
— По мне заметно, что я голодный?
Друзья обошли только часть огромного рынка, так и не добравшись до съестных рядов. Поэтому купили кулек фиников у лоточника. Но солнце уже застыло в зените, поливая портовый город желтым жаром.
Пора было возвращаться на корабль.
Вверх по Нилу лемб шел под парусом.
