Доложив хазарапатишу о пойманном шпионе, они повели Геродота к городскому зиндану. Передали эллина маджаям, после чего отправились в обратный путь.
Из-за обитых медью дверей доносились приглушенные голоса и стоны. Прежде чем втолкнуть пленника в полутемную клеть, тюремщик повесил его котомку на вбитый в стену коридора гвоздь.
За спиной галикарнасца с громким лязгом стукнул засов.
Геродот осмотрелся.
Маленькая комната с земляным полом. Солома на полу, сверху навалена груда тряпья. Никакой отхожей ямы, лишь глиняная бадья с невылитыми помоями. Пустая глиняная миска. Вонь, грязь. Из окошка на уровне глаз проникает скудный свет.
Он подергал бронзовую решетку — сидит крепко.
Внезапно тряпье на соломе зашевелилось. Опираясь рукой на стену, с тюфяка поднялась исхудалая фигура.
— Ты кто? — прошамкал незнакомец по-египетски.
Не дождавшись ответа, повторил вопрос на койнэ.
— Эллин... Из Афин, — удивленно ответил Геродот.
Арестант улыбнулся беззубым ртом:
— Слава Зевсу Аммону! Я тоже эллин. Пиррий с Кипра... Как твое имя?
Геродот назвался.
Тебя за что взяли? — допытывался сокамерник.
— По ошибке, — решил соврать галикарнасец. — Нашли в вещах папирус с путевыми заметками и решили, что я шпион... А тебя?
— Египтянина избил... Я за вином в Египет приплыл. Всегда брал в Пелусии, но в этот раз решил купить подешевле в Дафнах. В общем, договорился с одним здешним виноделом... Он мне в погребе налил из пробника. Вино у египтян отличается особым вкусом и ароматом благодаря каким-то местным присадкам... Меня все устроило, и я ему задаток дал. А сам стал дожидаться возле лемба, когда он амфоры привезет. Он и привез, только я перед погрузкой решил проверить качество товара. Откупорил амфору, хоть он и сопротивлялся, а оттуда вонь... Скисло! Климат тут жаркий, если амфору не намазать изнутри смолой или маслом, то воздух будет проникать внутрь через мелкие поры. Три-четыре года брожения — и все, пропало вино... Он меня обманул — дал попробовать свежака, а подсунул уксус... Ну, я и навалял ему... А он оказался поставщиком номарха. Так что уплыл я недалеко, на излучине мой лемб маджаи перехватили...
Киприот помедлил, потом сокрушенно покачал головой:
— Плохо дело... Эллинов простые египтяне не любят. Тем более если взяли за дело... Тут до тебя один моряк сидел, они его так изуродовали, что родная мать не узнала бы. Отрезали язык, уши и нос.
Геродот похолодел:
— Моряк? Как звали?
— Улиад... Вроде, саммеот...
Заметив, как исказилось лицо галикарнасца, Пиррий спросил:
— Знакомый?
— Я его искал, — честно признался Геродот.
— Тяжело ему пришлось, — продолжил киприот.
Его сам персидский хазарапатиш допрашивал, еще когда он говорить мог. Таскал в казарму каждый день. Обратно его приводили полуживого от побоев, еле на ногах стоял... Только Улиад ему мало что рассказал, вот персы его и изуродовали. А маджаи еще и в душу залезли. В зиндане охрана из дафнийцев, так они отобрали у него все амулеты, чтобы он не мог молиться эллинским богам... А уже после истязаний говорят: хочешь молиться, так мы тебе египетские амулеты дадим. Если признаешь наших богов, мы тебя бить перестанем... Он вроде как согласился, скорбно покивал. А потом написал на стене, каким именно египетским богам хотел бы поклоняться... Только я не поверил, что он под пытками размяк. Не такой Улиад человек был... Кремень!
Замолчав, Пиррий вздохнул, вспоминая мужественного саммеота, потом спросил:
— А зачем он тебе?
— Надо было у него кое-что узнать... — Геродот помедлил, соображая, стоит ли быть откровенным с киприотом.
Все-таки решился:
— Улиад тебе ничего не рассказывал про похищенные с триер реликвии?
Пиррий отрицательно покачал головой. Тогда Геродот вкратце раскрыл ему цель своего приезда в Египет. Киприот внимательно выслушал сокамерника, потом вдруг начал рыться в рваной одежде.
Отыскав в тряпье тощую котомку, достал из нее несколько амулетов:
— Это все, что после него осталось... Утром перед казнью Улиад к моему тюфяку подполз. Тычет их мне в лицо, мычит... А я не пойму ничего. Тогда он просто вложил амулеты в мою ладонь и заплакал... А потом его увели.
— Как он умер? — тихо спросил Геродот.
Кожу с живого содрали... Персы это дело любят... Я хоть и потерял зубы, но можно сказать, что отделался легким испугом.
Галикарнасец побледнел и на мгновение закрыл глаза. Справившись с чувствами, начал перебирать обереги. Шестое чувство подсказывало ему, что они могут помочь в поиске пропавших реликвий.
— Что они означают?
Киприот взял в руку фигурку человека с головой барана из серого аммонита:
— Это амулет Амона, бога Солнца. Он считается покровителем жрецов.
Потом поднял перед глазами зеленый нефритовый столбик, перекрещенный четырьмя параллельными пластинами:
— Это мужской погребальный амулет джед. Символизирует столб позвоночника Осириса... Одну из четырнадцати частей, на которые Сетх разрубил его тело.
Пластинку из красного сердолика, по форме напоминавшую фигурку человека с опущенными руками и петлей вместо головы, он положил на раскрытую ладонь:
