Нельзя так говорить. Нельзя терять надежду. По крайней мере до тех пор, пока я собственными глазами не увижу ее тело. И даже это может оказаться недостаточно убедительным.
Потому что здесь слишком многое совсем не то, чем кажется на первый взгляд.
Ну вот, я снова отвлекаюсь. Оттягиваю время. Беда в том, что я просто не хочу рассказывать, что было дальше. Но я должен это сделать.
Мы подошли к той пропасти.
Быть может, пропасть — не совсем подходящее определение, до Великого Каньона ей было очень далеко. В сущности это была длинная узкая расселина между двумя соседними скалистыми формациями. Наверное, футов тридцать в длину и примерно шесть-восемь футов в ширину в том месте, куда мы подошли. С одного конца расселина смыкалась, а с другого — обрывалась куда-то в пустое пространство.
Подходя к расселине, Кимберли на ходу бросила на землю копье и избавилась от томагавка. Остановилась она лишь у самого края. Там наклонилась, словно отвешивая поклон, и уперлась руками в колени.
Мы остановились поодаль.
— Он там, внизу? — нарушила молчание Конни.
— Ага. Подойди, посмотришь.
— Я воздержусь, если ты не против. Кимберли выпрямилась. Развернувшись в нашу сторону, она недоуменно посмотрела на нас.
— Неужели никто не хочет на него взглянуть? Я поднял руку.
— Что ж, иди сюда.
— Я подержу твой топор, — предложила Билли, и я не стал возражать.
Затем заставил себя сделать шаг вперед. Меньше всего мне сейчас хотелось смотреть на еще одного мертвого мужика. Бог свидетель, двоих было уже предостаточно. Но я должен был лично убедиться, что там Уэзли, и что он мертв.
Дойти до самого края, как это сделала Кимберли, у меня не хватило мужества. Перед обрывом я встал на четвереньки и прополз оставшуюся часть пути. Пропасть была не такой глубокой, как я опасался. Но все же она была достаточно глубока. Наверное, пятнадцать или двадцать футов, и с очень отвесными стенами. Дно было похоже на плоскую, но слегка перекошенную каменную плиту. Из трещин в стенах и на дне кое-где пробивались чахлые кусты.
Все то время, которое я изучал размеры и общий вид пропасти, я старался не смотреть на тело. Оно лежало прямо под нами, чуточку левее. Я видел его периферийным зрением, пока осматривался.
Но в конце концов мне пришлось посмотреть. Он лежал лицом вниз и на первый взгляд был похож на задремавшего во время приема солнечных ванн нудиста. Только кожа имела нехороший вид. И дырка в заднице была не на том месте — посредине правой ягодицы. И вместо затылка — какое-то черное месиво. Кроме того, на левой ноге ниже колена оголился большой участок кости — должно быть, потрудилась какая-то зверушка, и, судя по всему, намного крупнее тех, которые сейчас ползали по нему и летали вокруг.
— По-моему, мертвее не бывает, — заметила стоявшая рядом Кимберли. Она наклонилась вперед, свисавшие волосы закрывали от меня ее лицо. И хорошо, что я не мог его видеть. На нем, несомненно, было выражение высшего удовольствия. Потому что именно это я услышал в ее голосе. — Это прекрасный образец того, что называется «дохлятиной», — добавила она.
— Наверное, — буркнул я без особого воодушевления.
Когда Кимберли отступила назад, я отполз от края пропасти и встал.
— Никого больше не заинтересовало? — спросила она и пошла к тому месту, где оставила томагавк и копье, на ходу снимая рубашку Кита.
— Я совершенно не хочу его видеть, — заявила Билли.
— Дай мне свою веревку, — попросила ее Кимберли.
Билли нахмурилась.
— Зачем?
— Я спущусь вниз.
— Ты шутишь, — пробормотал я. — Ты ведь не собираешься делать это.
— Разумеется, сделаю. — Никогда еще я не видел Кимберли такой решительной. Мне стало страшно. Я должна убедиться, что это он.
— Конечно он. А кто бы еще это мог быть?
— Гиллиган? — предположила она. — Профессор? Д. Б. Купер? Кто знает? Да кто угодно.
— Это Уэзли, — настаивал я. Конни недовольно посмотрела на нее.
— Ты сама сказала нам, что это Уэзли.
— Я убеждена, что это действительно он. Но убеждена не окончательно. Вот почему мне нужно спуститься вниз и перевернуть его.
Странно улыбнувшись, Кимберли ответила:
— Конечно, собираюсь.
— Делай, как знаешь, — сдалась Билли. Поморщив носик, она подняла кольца веревки, перекинула через их голову и протянула Кимберли. Та взяла веревку.
— Нет абсолютно никаких причин спускаться туда, — запротестовал я. — Правда. Послушай, ты и я знаем, что это Уэзли, так что…
— Может, ты и знаешь, приятель.
— Ты тоже знаешь.
— Ничего такого я не знаю.
— Это не смешно.
— А я что, рассказывала анекдот?
— Ты себя странно ведешь.
— Он прав, — вмешалась Конни.
— Давайте поставим на этом точку и вернемся на свой пляж, — предложила Билли.
Ехидная ухмылка исчезла с лица Кимберли.
— Я сделаю так, как собиралась. А я собиралась спуститься вниз и нанести визит нашему мертвому другу. Потому что, если это не Уэзли, мне надо это знать, а если это Уэзли… — она пожала плечами.
— Тогда что? — переспросила Билли.
