– Знаешь, меня Леший тоже первый раз хочет убить. Я здесь раньше путешествовал один или с теми, у кого хватало ума не убивать в лесу без нужды животных, – Люлмир, набычившись, пошёл вперёд на Белесу. У него было больше поводов злиться на своего напарника. Быть может, воины подрались бы ещё раз, но их заставил обернуться резкий хруст веток, прозвучавший где-то в дали.
– Твою ж мать, – прошептал Белеса. Он не знал, что за источник у звука, но догадался, кто это. Игры были закончены. Предстояло ответить за содеянное.
Вначале никого не было видно, а от стволов деревьев рикошетили звуки приближающихся тяжёлых медвежьих шагов, что было непонятно, откуда ждать беды. Но постепенно начала быть различимой в ночном воздухе расплывчатая большая тень. Вскоре догадки подтвердились. Перед воинами предстал стоящий на двух задних лапах большой бурый медведь. Неожиданно он залился низким грубым смехом, а ветер вихрем поднял лежалую листву и хвою, которая яростно полетела в лица людей. Медведь замолчал и замер в одной позе, продлевая нервное ожидание предстоящего боя.
Белеса попеременно смотрел на Лешего и на Людомира, который читал в глазах дружинника немой вопрос.
– Будем драться. Сдаваться я не привык, а сила уважаема духами.
Людомир достал свой меч и откинул ножны. Они были больше не нужны. Не нужен был и конь, который довольно натерпелся от диких игрищ колтков. Людомир одним движением отвязал коня и погнал его подальше от места драки. Происходящее казалось безумством.
–Зачем ты лошадь отпустил? – заорал Белеса.
– Затем, чтобы скакун не погиб случайно. Если выживу, конь найдет меня. Но это вряд ли.
Ветер не утихал, небо затянули тучи. Вся природа разозлилась на странников, посмевших бросить ей вызов. Опавшие листья вихрями кружили вокруг воинов, а на лица налипла паутина, сотканная между кустами и стволами деревьев.
– Не бзди, Белеса. Щучу. Можешь даже обосраться. Не стыдно. Будет жарко. – Глубокомыслие Людомира куда-то испарилось. Остались простые, но очень правдивые слова на душе.
Медведю надоело молчание, и он бросился на воинов. Оба мужа, разбежались в стороны, дав медведю оказаться между ними. Воины выбрасывали колющие удары своими клинками, тем самым не подпуская к себе духа, который поочередно кидался на каждого из своих соперников. Поначалу им удавалось уходить от атак разъяренного животного и даже делать выпады в ответ. Однако Леший реагировал на каждый из ударов, словно у него был третий глаз на затылке. Несколько раз Людолмира и Белесу спасли их кожаные доспехи, выдержавшие медвежьи когти. Но даже сквозь защиту, чувствовалась вся болезненная мощь духа.
Медведю, несмотря на несколько своих попаданий, тоже было нелегко. Два его соперника атаковали с разных сторон и были довольно проворными и острожными, чтобы ставить себя в действительно опасное положение. Во время одного из своих бросков, Леший слишком опрометчиво подался вперёд, и Белеса сумел порезать плечо медведю. Тот взревел от боли, насколько было возможно громко, а после чего резко рванул в темень леса. Запыхавшиеся воины даже не подумали преследовать противника.
– Мы можем теперь ехать дальше? – спросил Белеса, уперевшись руками в колени, безуспешно пытаясь отдышаться после боя.
– Я не знаю, – ответил Людомир, расправив свои плечи, тем самым наполняя встревоженные прохладным ночным воздухом лёгкие, – это было бы слишком легко, здесь так не бывает.
И действительно всё подозрительно затихло. Сильный порывистый ветер спал, дав листьям и хвое обратно улечься на землю. Не слышно было чириканья ночных птиц или уханья случайно пролетавшей совы, не шелестели листвой зверьки и насекомые. Тишина стала ещё более звенящей, чем до начала битвы, натягивая нервы воинов, как струны. Они переглянулись и увидели в глазах друг друга страх. Лес не отпускал их из своих уз, и впереди ждала таящая смерть неизвестность. Всё-таки страх погибнуть нельзя было до конца искоренить из сердца воина, через сколько бы битв он не прошёл.
Рассеялись тучи, и вышла неестественно яркая луна, заглушающая своим светом звезды. Полянка залилась холодным белым светом, сделавшим ещё более зловещей накалившуюся обстановку. Из-за деревьев послышался волчий вой. В своем приветствии полной луне сливались звуки нескольких десяток глоток, жаждущих утолить голодные желудки плотью.
– Волчий пастух теперь за нами пришёл, – с обреченностью проговорил Людомир: их ждала ещё одна драка.
– Волки теперь за зайцев заступаются? – бросил Белеса, – здесь на Острове хорошо пьянствовать, но хоть что-то не так сделай, и тебя готовы загрызть или зарезать. А говоришь, свободная земля ещё, – усталым голосом сказал воин, которому захотелось обратно туда, где было ясно и понятно, за что тебя могут убить.
