Дальнейшие события разворачивались стремительно. Если первая схватка мужей с Лешим представляла с собой разведку боем, то в этот раз никто не стал затягивать с развязкой. Видя, раненого соперника и почуяв запах крови, зверь набросился на более слабого соперника, чтобы потом закончить дело со вторым. Броском Медведь обошёл воинов со стороны и оказался перед Людомиром, за которым остался стоять Белеса. Следующим движением Леший кинулся на Миндала и повалил его на землю. То, что увидел Белеса, заставило его застыть от ужаса. Медведь своими крепкими челюстями содрал кожу с дюдомирова лица и размозжил его. Но Леший сразу же отбросился от поверженного соперника. Под его левым соском торчал выхваченный в нужный момент кинжал, вошедший в сердце зверя, который начал приобретать человеческий облик. Белеса видел, как по полянке мечется низенький, сухой и горбатый старикашка, стонущий от боли. Не находя себе места, он оперся об массивный старый дуб, обагрив его ствол кровью. Старик застыл и постепенно начал сливаться с деревом, делая ещё пузатее древнего жителя Леса. Опасность была позади.
Белеса, боязливо озираясь по сторонам, подошёл к Людомиру. Его тело было безвозвратно искалечено: почти оторванная нога оборотнем, оглоданное лицо, истерзанные руки и тело, из которого сочилась кровь. Конец Великого воина был удручающим. Он пал в безвестному лесу, вместо того, чтобы гордо погибнуть на поле брани, вводя в ужас врага. Такая благородная смерть проносилась мимо Людомира десятки раз, не касаясь его, как будто зная, какой печальный конец уготовила судьба знаменитому витязю.
Белеса стоял понурый. Ему всё-таки было жаль Людомира. Ко всему прочему, его передёргивало от того, что подобное могло произойти с ним. Просто он почему-то оказался удачливее, а жизнь несправедливой: ведь \это он, а не Людомир, нагнал на них гнев лесного духа.
К удивлению Белесы, по подсчётам, которого стояла глубокая ночь, начало светать. Багряное солнце заливало лес своим кровавым светом, придавая торжественности прощанию природы с Людомиром. Не зря, он уважал Лес и Остров, не зря делал жертвы духам и старался не гневить их. Белеса смотрел, как из темного леса тянулся длинными лозами плющ к погибшему богатырю и укутывал его истерзанное тело своими зелёными листьями и распустившимися белыми цветами, которые на рассвете казались алыми от пролитой в эту ночь крови. Вокруг пели зарянки, которые встречали своей незамысловатой музыкой воинов, когда те только ещё собирались взойти на Остров.
Природа приняла буйного и непокорного сына своего обратно. Он вернулся оттуда, откуда пришёл и стал частью Острова, этого свободного края, где воля движет людьми и ничто им не указ. Но жизнь продолжалась дальше. Неоспоримый закон природы: жизнь сменяется смертью, а смерть жизнью. На место умершим приходят живые. Белесе надо было двигаться дальше, чтобы найти Стипе, этот ходячий мешок серебра, который при удачных стечениях обстоятельствах мог оказаться у шрамолицего. Но где искать язычника-бунтовщика. Без проводника поиска были тщетны. Но из памяти к Людомиру, или ещё по какой неведомой причине помощь пришла неожиданно к Белесе. На Острове вообще многое случалось внезапно, что прельщало тех, кто не мог смириться со скукой повседневности и пугало других, большинство, которое боялось шагнуть к новому в безызвестность.
Из лучей алого солнца вылетела Птица с крупным телом и небольшими крыльями, покрытыми плотно лежащими пушистыми серыми перьями. У птицы была женская голова. На Белесу смотрела жгучая южная красавица с черными, как смоль, волосами и густыми бровями. Было невозможно смотреть в её тёмные глаза, которые будто прожигали душу своим тёмным блеском. Птица накручивала круги вокруг воина, а тот не понимал, что ему делать, готовиться ли отражать ещё одну атаку или спокойно ждать ответа, зачем та прилетела. Птица резко перестала кружить и пустилась вперёд сквозь деревья, увлекая за собой Белесу, который погнал коня во весь опор, с трудом поспевая за Птицей.
По пересечённой местности, обвивая в скачке деревья, Белеса скакал в неизвестном направлении. В его душе наконец-то начало появляться спокойствие после тяжёлой ночи. Он был уверен, что Птица выведет его к Стипе и что он придёт раньше Восьмёрки. Всё завершалось. Осталось только уговорить Стипе добровольно поехать на суд к Князю, который, скорее всего закончился, бы дыбой. Белеса не был совсем дураком. Он знал, что Людомир спас детей Стипе и догадывался, что Людомир не собирался силой вести в Авиридан бунтовщика. Стипе был известен тем, что держал слово, а он обещал отплатить Людомиру тем же, если жизнь заставит.
