– Знатные, которым поручено было сообщать обо всех действиях хитроплетов и Скитальцев. Они клянутся, будто не знали, что Скитальцев ждет гибель, однако признают, что в ночь убийства им было поручено держаться подальше от местных Скитальцев и позаботиться о своем алиби. Как же мало они на самом деле знают… Им даже не известна личность того, кто отдавал приказы. Впрочем, все они уверены в одном: он посланник из Шквальной Гавани.
До сих пор мы думали, что нам противостоят две группы врагов: тайные убийцы Скитальцев и силы закона. Теперь же приходится признать, что враг – один. Меня почти не удивляет, что эта женщина, Джимболи, появилась тут одновременно с пеплоходом.
Хатин начал бить озноб. Возможно ли такое? Если за убийствами Скитальцев и правда стоит Шквальная Гавань, на что же тогда ей с друзьями надеяться? Враги могущественны; это люди, в распоряжении которых ордера и пеплоходы. Возможно, даже «владыка К.», упомянутый в дневнике Скейна, тоже один из них. «… Владыка К. вернется сразу после дождей или чуть позже». Зачем вернется? Нанести еще один сильный удар? Пустить еще волну смертей? О чем бедняга Объездчик хотел предупредить накануне смерти? Совсем недавно Хатин лелеяла надежду, что если удастся раскрыть тайну, то они с Арилоу докажут властям свою невиновность, гонения на хитроплетов прекратятся и они свершат месть, отдав виновников в руки правосудия. Но если подлинные убийцы – сами власть имущие, то все безнадежно. Метка-бабочка на руке внезапно показалась нелепой. Как может двенадцатилетняя беглянка отомстить за себя правительству?
– Плясунья, голубятники больше ничего тебе не поведали? Они знали что-нибудь о списке из дневника Скейна или о том, кто такой «К.»? – Хатин не сумела скрыть свое разочарование, когда Плясунья покачала головой. – Что ж… видно, главарь присылал им время от времени распоряжения. Что он просил их делать?
– Да, приказы приходили. Если буквально, то им было велено собирать плотников, каменщиков и мастеров шахтерского дела и тайно переправлять их на запад. А еще порох, кирки, лопаты… все, что требуется горнякам. Однако инструменты отправлялись не на обычные прииски. Их свозили сперва на Обманный Берег, а после переправляли куда-то на север. Это все, что нам удалось выяснить.
Ответов так и не нашлось.
– Один из пленников поведал нам еще кое-что, – продолжила Плясунья. – Он был почти уверен, что на них работает соглядатай хитроплет. И это еще одна причина, по которой меня так тревожит твой Резерв. В нем одни хитроплеты и все незнакомцы.
Хатин на мгновение притихла. Упоминание о шпионе вновь вызвало в уме образ из сна: как ее племя колонной направляется в пещеру мертвых, все, кроме одного – того, кто убегает…
– Плясунья, – осторожно сказала Хатин, – этот соглядатай может быть вовсе и не чужаком. Джейз… Джейз считает, что из нашей деревни мог выжить еще кто-то. Тот, кто открыл Джимболи наш потайной путь через гроты. Тот, кто не умер, потому что был готов к нападению. Предатель.
Повисла долгая тишина.
– Если и есть такой, – пророкотала Плясунья, – и если мы его найдем… он твой.
– Мой? – Мраморные плиты обдали холодом голые икры.
– Твой. Что бы ни случилось с Джимболи и ее хозяевами, будет правильно, если имя у предателя отнимешь ты.
Услышанное заставило Хатин замереть, затаив дух. Она чувствовала, как сердце проваливается куда-то в самый низ, к камням среди холодных вод.
– Плясунья… – едва выдавила она из себя шепотом. Как она могла сказать, что «Возмездие» рискует всем ради ничего, и все потому, что Хатин не может себя заставить даже таракана раздавить? Мстители стали ее единственными друзьями, – разве сможет она посмотреть в их бесстрастные глаза, какие были у Эйвен, когда Хатин не сумела придумать способ обмануть инспектора Скитальца? Разве может она обмануть их ожидания? – Я… отниму у предателя имя.
Плясунья положила руку на ботинок Хатин. На мгновение ей показалось, что это – жест признания, братский жест. Однако в следующую секунду ощутила напряжение в позе великанши и услышала то, что первой услышала Плясунья – тихий-тихий скрежет металла от ближайшей двери.
Глаза Плясуньи превратились в две лилово-красные луны. Она почти бесшумно встала, и тут Хатин заметила, что она боса. Нарисованная сеточка вен темнела на ее руках запекшимися ручейками крови.
Великанша нагнулась к стоявшему рядом дивану и, приподняв мягкое сиденье, указала внутрь. Хатин послушно забралась туда и приняла вес сиденья на руки, чтобы не щелкнуло, когда Плясунья его опустила.
В оставшуюся щелочку Хатин увидела, как в залу вошла Смерть в образе человека, окрашенная в полуночно-синий. Она сразу же подумала, что пеплоход пришел за Арилоу и за ней самой, и потому пораженно взирала, как он идет к двери в покои градоначальника.
На полпути пеплоход наконец почуял, что за ним следит Плясунья. Когда он обернулся, та сорвалась с места, так что висевший за ее спиной гобелен всколыхнулся.
