Хатин внутренне съежилась при мысли, что придется объяснять человеку, чей ум столь мало занят нуждами живых, чему все время улыбаются хитроплеты. Однако градоначальник уже бросился отгонять от чучел газелей пару детишек, вздумавших на них покататься.
– Ну, хорошо! – прокричал он. – Ладно, ладно, пусть эти люди остаются, но больше – ты поняла меня? – больше мне хитроплетов не надо!
К счастью, ни градоначальник, ни стражники не заметили, как явившаяся с сумерками Плясунья пробралась в дом через кухню.
С ледов пеплохода так и не нашли. Казалось, он растворился во дворце, как исчезает в стакане воды капля чернил. К закату все согласились, что он, наверное, покинул дом так же незаметно, как и проник в него. Однако тревога не унималась.
Хатин нисколько не сомневалась, что это был тот же пеплоход, что преследовал ее от самого побережья. Она постоянно неосознанно ждала его возвращения и утешало лишь то, что спрятанная в деревне кисляков Арилоу находится в безопасности. И все же Хатин понимала: не опасаться за жизнь Арилоу она будет только тогда, когда самолично сможет присматривать за сестрой.
Ступая по мраморным плитам, Хатин вздрагивала от собственных шагов, слишком громко раздававшихся в ночной тишине. Это ведь она затеяла собрать Резерв, и вот судьбы десятков невинных, даже судьбы Плясуньи и ее «Возмездия» как будто зависят от ее небольшого решения – балансируют у пропасти, словно перевернутая гора, стоящая на острие. Как же так вышло? Странную же форму приобрел ее поиск мести.
По пути из теней выступали фигуры и коротко вскидывали руки в приветствии, а потом снова прятались, так чтобы она не напугалась, случайно наткнувшись на них. Многие мстители хотя и мчались в Город Зависти сломя голову, сегодня предпочли воздержаться от сна и на всякий случай бдели во дворце.
Хатин решила, что будет лучше не посвящать в этот план градоначальника. Он и без того был ошарашен, узнав, что его личный Резерв перерос до масштабов армии численностью в полсотни душ. Если выяснится, что хитроплеты свободно выскальзывают из зала с трофеями, во всеоружии бродят по дому и таятся в углах, то он навряд ли воспримет услышанное с восторгом.
Хатин застала Плясунью в бальной зале, да и то потому, что знала, где искать. Та сидела в одиночестве, терпеливая, как гора; неподвижная и почти не мигающая. Несмотря на свои внушительные размеры, она казалась кроткой. Кругом бугрились мраморные мускулы, сверкала эмалированная броня, и напрягались крупы тканых лошадей, в то время как почившие герцоги победоносно шествовали на стенах и пьедесталах.
Хатин сняла шляпу и присела рядом с Плясуньей, чувствуя себя лодочкой рядом с галеоном-призраком.
– Полагаю, – тихо заговорила через некоторое время Плясунья, – что твой Резерв рассказал о тайной тропе? Она тянется от побережья, через джунгли – до самого Города Зависти. Соплеменники шепотом передают слух, что в Городе Зависти нас ждет прибежище. Прямо сейчас по тропе сюда идут, наверное, десятки хитроплетов.
Хатин сглотнула и промолчала.
– Что бы мы ни предприняли, разворачивать их уже поздно. Они будут прибывать, волна за волной. – Плясунья медленно повела плечами, захрустели суставы. – Что обещал градоначальник? Верна ли его поддержка?
– Я… не знаю. – Хатин нерешительно объяснила непростую природу их с губернатором соглашения. В пересказе все звучало несуразно и глупо.
– Выхода у нас два, – продолжила Плясунья. – Первый вариант: мы все покидаем город и оставляем его этой ведьме Джимболи. Если рассеемся, как искры, нас труднее будет затоптать. Заберем с собой как можно больше людей из Резерва и оставим их на Обсидиановом Тракте, пусть дальше сами о себе заботятся. Либо же мы остаемся. Устроим здесь прибежище, которого хотят наши люди, новое логово для «Возмездия» и продолжим начатое дело. Рискнем всем. Если выберем второе… «Возмездие» так просто это не примет. Мы – как ястребы, пикируем, бьем и улетаем. Мы не стережем никого, словно псы. Наша сила в том, что мы дневному свету не принадлежим – приходим из тьмы и в нее возвращаемся, и никто не знает, где нас искать. Если предпочтем остаться, то это равносильно тому, как если бы мы встали у большого огня вроде школьного Маяка.
– Дело в том… что если задержимся еще ненадолго… то кисляки, возможно, вытянут из Арилоу больше. Это помогло бы выяснить, кто наши враги и зачем они…
Плясунья чуть повернула голову и взглянула на Хатин сверху вниз.
– Детишки в Резерве – их имена ты знаешь? – Плясунья подождала, пока Хатин, запинаясь, перечислит несколько имен, и тихо перебила ее: – Больше не запоминай. Они становятся тебе слишком близки, а защищать их – не твой путь. Если «Возмездие» отбудет завтра, мы заберем тебя с собой.
– Завтра! Но…
– Хатин… благодаря тебе и твоей сестре мы теперь знаем, как наши враги столь быстро обмениваются письмами. А еще у нас состоялись занимательные беседы с четырьмя очень напуганными людьми, которые никак не ожидали оказаться у нас в гостях. Все – чиновники.
В голосе Плясуньи не было ни возмущения, ни удивления.
