– Граждане Города Зависти… Граждане… Что за глупости? Вот вы, почтенный, в белом камзоле, будьте так любезны, станьте рядом и кричите за меня. Скажите, что перед ними их градоначальник, и что он не станет перекрикиваться с толпой, как торговец рыбой. Пусть выберут парламентера.
Как только его распоряжение озвучили, градоначальник подобрался, словно пытаясь подчеркнуть свое главенство, однако от этого стал казаться еще меньше и слабее. Впрочем, его слова и правда озадачили толпу. Люди, похоже, и не знали, кто у них главный. Но вот откуда-то издалека раздался голос, четкий, словно клекот чайки.
– Эй, Бьюлисс, язык знати знай, да? Народ, Бьюлисс! Толкни Бьюлисс вперед!
Вперед вытолкнули широкоплечего юношу, похлопывая его по спине, однако взгляд Хатин привлек вовсе не он, а человек, который его назвал, тот, что сейчас игриво ударил его кулачком в плечо и зашептал ему что-то на ухо. Бархат портьеры заглушил ее полный ужаса хриплый вскрик.
Красная бандана. Улыбка, полная цветных звезд. Птичка на цепочке, у которой то и дело раскладывается, как выкидной нож, хвостик. Джимболи. Она здесь, и с этим ничего не поделаешь.
– Отдайте хитроплетов! – прозвучало на ломаном языке знати, на фоне одобрительного гула. – Хотим положить конец их делам: чтобы больше не ссорились с вулканами, не варили суп из наших детей, не вытягивали силу из наших коз и не высушивали наши колодцы. Отдайте Резерв.
Градоначальник пробормотал что-то на ухо своему глашатаю, и тот, выслушав его, повторил все то же для толпы, но уже громче.
– Градоначальник не намерен передавать свои активы в распоряжение буйствующей толпе. В пределах Города Зависти преступников наказывают по закону, а не на улице. Любой, кто пытается поступать иначе, – обычный убийца.
– Не тереби портьеры, дитя, – тихонько пробормотал градоначальник, когда народ на площади протестующе взревел, и Хатин сообразила, что крепко вцепилась в складки бархата. – Не то растреплешь герб моего прадеда.
Люди на улице знали, что числом раз в пять превосходят людей градоначальника. Чего они не понимали, так это того, что за градоначальником – тысячи предков и они следят, чтобы потомок не опозорил кровь. Разве могут сравниться несколько мгновений зверской смерти от ударов окованными свинцом дубинками с вечностью холодного презрения высокородных пращуров?
– Милая девочка, прошу, перестань дрожать. Ступай в дом к своим… и переведи всех ко мне. Размести в зале с трофеями, там их проще будет защитить.
Хатин побежала к Резерву и обнаружила, что хитроплеты готовятся биться или бежать. Им было достаточно услышать крики с улицы, и вот они запаниковали. Джейз, вернувшийся в Город Зависти пару дней назад, уже раздавал отрывистые приказы. Резерв к этому времени вырос аж до трех дюжин, и в нем насчитывалось уже несколько семейств.
Хатин молча взирала на полные ужаса улыбки детей, а крики чаек в небе напоминали смех Джимболи. Хатин сама же облегчила ей и ее дружкам задачу, собрав всех хитроплетов в одном месте, где их можно будет развеять по ветру…
На лицах Феррота и Джейза читалась мрачная и отчаянная решимость, когда они подталкивали детей и выводили из пристройки напуганных соплеменников. Некоторые юноши выхватили ножи для свежевания и смотрели перед собой невидящими взглядами, будто переживали в уме воображаемую схватку. Последние из хитроплетов пересекали дворик, когда вдруг раздались вопли, и Хатин увидела, как над кромкой внешней стены показались головы и плечи.
Хитроплеты сорвались на бег, но застряли, скучившись в узких дверях главного здания. Градоначальник всех своих людей отправил к парадному входу, и когда толпа полезла через стену в сад, звать было некого.
Животный ужас выжег все мысли. Хатин словно оказалась окружена зверьми: нападающие волками кинулись на хитроплетов, а те загоготали, вскинув ножи и скалясь, прикрывая молодняк. Где-то посреди этой неразберихи закричал маленький ребенок. Феррот развернулся в сторону толпы и грубо отпихнул назад Хатин.
Зажатая высокими телами, она пропустила первый удар, но ощутила, как толпа подалась в одну сторону и тут же в другую – словно бурная вода, чуть не сбивающая с ног. Вопли оглушали и не давали думать, и потому она не сразу поняла, что сама кричит с остальными.
– Все внутрь! – кричала она. Почувствовала, как слабеет давление толпы, в то время как Резерв подумывал бежать вдоль стен дворца, в кусты, к внешней ограде. – Нет! Все внутрь! – Она лишь мельком разглядела, как местные выхватывают из толпы хитроплетов, пытаются прорвать оборону.
«О нет, – подумала Хатин. – О нет, о нет, не смей, Джимболи. Не смей больше. Только не в этот раз».
Удары кулаками, порез, вскрик; вокруг Джейза с ножом в руке образовалась небольшая пустота. В промежуток между плечами Хатин увидела, как от ярости Феррота пал горожанин с перекошенным от злобы лицом.
– Все в дом! – Вопль Хатин прозвучал как раз в момент затишья и словно оживил людей. Хитроплеты вдруг перестали тягаться с озверевшей толпой и начали протискиваться в тускло освещенный зал.
