Какая ж девчонка не мечтает танцевать на балу? Даже если она увлекается машинами, паровозами и броненосцами. Однако, шагая рядом с элегантным лордом Перегрином, Молли лишь угрюмо думала о несчастной Кейти Миддлтон – вот уж кто был бы счастлив! Вот уж кто бы порадовался!.. Да от одного платья визгу было бы столько, что все б оглохли. А теперь она лежит, бледная, и почти не дышит… и рассказывает безумные истории.
И на плечи самой Молли тончайший изумрудный шёлк давил тяжко, как стальная броня. Ведь совсем недавно – а кажется, полжизни назад – она так же, наряженная и надушенная, вместе с папой направлялась на приём в Пушечный клуб и чувствовала себя принцессой из сказки. А теперь…
Перед высокими дверьми бальной залы стояла пара вымуштрованных ливрейных лакеев, с синхронностью паровой машины распахнувших створки. На высоких хорах играет оркестр; блистает начищенный паркет, ярко горят светильники. Джентльмены во фраках – словно в униформе – выстраиваются рядом с дамами, кои, напротив, сверкают и сияют причудливыми нарядами.
И хотя Молли никогда особо не интересовалась туалетами, рот у неё открылся, щёки враз запылали. Да что там её щёки! Мама, великая модница, при виде здешних леди точно так же покраснела бы до ушей и потупилась.
Платья с глубокими декольте, такими глубокими, что непонятно, как они держатся и для чего вообще нужны. Открытые щиколотки, а у пары дам – так чуть не до самого колена! Так ведь даже в купальнях неприлично одеваться! Обнажённые спины, открытые так низко, так низко, что…
Молли заморгала и поскорее уткнулась взглядом в пол.
В нарядах – красное, чёрное и совсем немного других цветов. Вероятно, это была неписаная традиция здешних балов – Кейти, будь она здорова, точно смогла бы пояснить, а пока Молли в своём изумрудно-чёрном наряде чувствовала себя на фоне высокородных леди словно какая-нибудь незабудка на фоне роскошных садовых роз.
Здесь всё было слишком. Слишком яркое, слишком открытое, слишком блистающее, слишком дорогое. Кольца, ожерелья и диадемы гостий – даже примерно нельзя было предположить, сколько миллионов они стоят.
Хозяева жизни, что ж тут ещё сказать…
Терпи, Моллинэр Эвергрин. Ты здесь, чтобы докопаться до самого дна, и ты докопаешься.
Бал завертелся и закружился водоворотами красок, водопадами музыки. На первый тур вальса её пригласил сам хозяин, лорд Перегрин. Тотчас же за ним, опередив сразу нескольких пэров, подлетел Спенсер.
– Как вы нетерпеливы, друг мой Джонатан.
– Простите мне нетерпение, дорогой лорд Перегрин, но нельзя забывать, что именно я открыл в мисс Моллинэр эти качества!..
– Конечно. И вы, разумеется, не дадите нам об этом забыть, любезный граф.
Спенсер закатил глаза.
– Прошу вас, мисс Моллинэр.
Полилась музыка, и Молли лишний раз возблагодарила миссис О’Лири – руки, ноги, плечи двигались словно сами собой, не требуя вмешательства головы.
Лорд Спенсер глядел на неё пристально и странно. Нет, он идеально вальсировал, точно и легко. Но вот взгляд его…
– Молли, – вдруг услыхала она. Губы Спенсера едва шевелились – на них по-прежнему играла приятная светская улыбка, с каковой и прилично джентльмену вести в танце девочку-подростка.
Когда он последний раз её так называл?
– Тебе надо бежать. Скажи той, кто тебе помогает. Бегите. Как можно дальше. За Карн Дред. С семьёй.
Молли остолбенела, больших усилий стоило не разинуть в изумлении рот и не выкатить глаза.
– Я знаю, ты тут не одна. Смело, девочка, очень смело. Но делать нечего. Беги. Беги, иначе тебя убьют. Только не говори «это не так просто сделать!». Беги, и всё тут.
Ловушка? Западня? Очередной капкан? Ноги у Молли едва не подкосились, но лорд Спенсер продолжал вести её в вальсе, небрежно-умело направляя и поддерживая. Её берут, как говаривал тот же Билл Мюррей, «на пушку»? Ждут, что она подтвердит присутствие Ярины?
– Я знаю, что ваша подруга здесь. Не знаю, кто она, не знаю, как ей удаётся оставаться незамеченной. Наверное, очень искусный маг. Но с лакеем Якобом и горничной она перешла все границы. Лорды встревожены. Ваша инициация ускоряется всеми мыслимыми средствами. Вы её не пройдёте. Бегите, говорю вам.
– Почему… не пройду? – Молли постаралась, чтобы на лице её тоже не отражалось ничего, кроме милой улыбки. – Зачем же вы меня… тащили сюда, если знали про инициацию и считаете, что я не пройду?
– Потому что слишком многим пэрам очень сильно не нравится происходящее, – прошипел Спенсер. – Я этого не ожидал. Инициацию можно ведь тоже провести по-разному. Можно… мягко, щадяще. А можно… травмирующе. Очень. Вам готовят второе. Пэрам хочется, чтобы всё оставалось по-прежнему. Беги, Молли, беги, девочка! Я помогу.
– Кейти… – вырвалось у Молли прежде, чем она сама сообразила, что говорит. Спенсер на миг сощурился.
– Умница. Молодец. Догадалась, добралась? – выдохнул он. – Да, она тоже здесь. И… не в лучшем виде.
– Что с ней?
– Долго рассказывать, а вальс вот-вот кончится. Сонная болезнь, если кратко. Но…
И тут музыка оборвалась.
