Сетуя на коварство британских капканов для иностранцев, грек таки признал тот факт, что они нас на остров не приглашали. А, работая здесь на фабрике за 5,5 фунтов в час, он зарабатывает не меньше, чем его отец в Греции, много лет возглавляющий отделение местного банка.
В течение рабочей ночи мы обсудили и прочие местные особенности. Признали их человечное и хорошо организованное отношение к бездомным животным. Кстати, об этом мы в основном знали из еженедельных телепрограмм, в которых показывали частные ветеринарные клиники и подробно рассказывали об медицинских услугах для животных. Из этой же телепередачи я, к своему удивлению, узнал о процедурах распределения-усыновления животных из приютов среди людей, желающих взять животное к себе в семью, о возможной социальной помощи, компенсирующей расходы «усыновителей» на содержание животного, и об общественном контроле за обращением с «усыновлёнными» животными.
Сеть магазинчиков по всей стране, торгующих вещами б/у, как правило, работают под вывеской каких-нибудь общественных организаций, собирающих средства на содержание и поддержание кого-то или чего-то. К примеру, People's Dispensary for Sick Animals (Народная Бесплатная Аптека для Больных Животных) или Общество по борьбе с сердечнососудистыми заболеваниями и тому подобные богоугодные движения. Мы пока не могли внести ощутимого материального взноса в подобное гуманитарное движение, но некое санитарное участие в общественной жизни мы принимали.
Иногда по вечерам, курсируя от паба к пабу, в рамках программы изучения английской культуры и живого языка, мы обнаруживали под закрытыми дверями таких магазинчиков, мешки с народными подношениями. Случалось и так, что мы прихватывали мешок-другой, а дома выбирали что-нибудь для себя, и что-то оставляли на кухне для соседей.
Если в доме собиралась невостребованная одёжка, я паковал это в мешок и заносил в один из подобных магазинов на соседней Бедфорд Роуд. Обычно работающие там бабульки добровольцы, хранители добрых английских традиций, с благодарностью принимали мои дары и уважительно называли меня «сэр». Они бывали особо любезны со мной, если я ещё и вылавливал из их книжной корзины интересные для себя книжки по 10–20 пенсов за штуку и вносил в их общественную кассу, хотя и невеликую, но наличную контрибуцию.
Я искренне делал всё возможное, что бы эта страна оценила и приняла меня официально, так же, как это уже сделали бабушки. То есть, присвоили мне титул «сэра» со всеми причитающимися пожизненными социальными благами.
В конце рабочей ночи к нам присоединился ещё один работник — Роби, как он представился. Несмотря на его подданство Её Величеству, выглядел он неуверенно скромно и носил заметные внешние признаки любви к алкоголю. Оказавшись рядом со мной, он пожаловался на заносчивость молодой бригадирши, отстранившей его от выполняемой работы и пославшей к нам. Роби понял, что его присутствие просто притомило коллег-соотечественников, и они сослали его на сторону, в компанию иностранных работников.
Коротко и небрежно остриженные светлые волосы с лёгкой проседью, клетчатая тёплая рубашка на выпуск, вылинявшие, не совсем чистые, джинсы и грубые, похожие на армейские, чёрные ботинки. Внешне — обычный британский парень из рабочих. Но особенно его выдавал невнятный, непохожий на местный, говор человека, не обременённого образованием. Речь Роби гармонировала с его внешностью. Вероятно, он давно уже не представлялся, как Роберт. Просто Роби. При всей его готовности к приятельскому общению, он действительно быстро притомлял невнятным произношением и нелогичной сменой тем. Из разговора с ним я узнал, что он родом из Шотландии, а занесло его когда-то на юг Англии, в связи с какой-то работой.
Он часто отмечал недружелюбие и самовлюблённость англичан, особенно в экономически благополучной части Англии — Лондон и далее на юг. Роби звучал, как иммигрант, — ограничен в своих возможностях и привязан к социальному дну.
Он увлечённо и подробно поведал мне о кормушках для бездомных и безработных в Саутхэмптоне и о каких-то прочих малопонятных для меня способах выживания.
Я слушал его больше из вежливости и любопытства к нему, как новому человеку. Какой-либо полезной для себя информации из услышанного, я не почерпнул. Да и едва ли, меня всё это интересовало, в моём положении — искателя полит убежища и претендента на титул сэра.
В один из нерабочих вечеров я один зашёл в паб, где было поменьше народу и потише, в целях просмотра футбольного матча. В этот вечер Динамо Киев, в своём полу распроданном ослабшем составе, играли против Ливерпуля в матче Лиги Чемпионов. Матч проходил в Ливерпуле, и в Саутхэмптоне особого внимания у английских болельщиков не вызывал.