Естественно, такой суммы у государства, (в котором всякий государственный чиновник-упырь, если не миллиардер, то мульти-миллионер), не оказалось, и барк остался в порту на ближайшие шесть лет.
Но через время появился способ хоть как-то приблизиться к ремонту. В Великобритании проходило становление Национального парусного центра «Tissaid», у которого одним из ступеней было восстановление некоторых парусных судов. Но, к сожалению, после реорганизации высших эшелонов власти судьба барка зашла в тупик.
За свою долгую и интересную жизнь парусный корабль оставил за кормой более 600 000 миль, обучив свыше 15 000 курсантов, побывав в 102 портах и 87 странах. Становился участником многочисленных морских соревнований и одержал победу в «Золотом Кубке Атлантики».
На сегодняшний день морское парусное судно, в качестве музея, находится в немецком порту Штральзунд с командой 11 человек в ожидании чуда, которое может продолжить славный путь прекрасного барка «Товарищ».)
Тем временем, земляк призывал меня к активным поисковым действиям, желая поспеть на нужное судно и отправиться к берегам Америки. Публике гостеприимно позволяли заходить по трапам на борта для осмотра. Особой популярностью пользовались русские суда, ибо те отличались грандиозными размерами и формами. Взойдя на палубу одного из них, мы обратились к молодому парню в форме курсанта. Наш вопрос нисколько не удивил его, и он просил подождать. Отлучившись на минутку, он вернулся со старшим по званию. Тот деловито поинтересовался; о нас ли ведётся разговор и как много пассажиров предполагается? Выразив заинтересованность и готовность сотрудничать в этом деле, он обещал поговорить, с кем следует, и предложил нам подойти сюда вечером. Ни о цене, ни об условиях пребывания на борту, он ничего не сказал. Покидая судно, я подумал, что этот служивый сам не решает столь деликатные вопросы, и едва ли, достаточно приближён к командованию, чтобы инициировать подобные мероприятия. Земляк, перекрикивая шум оркестра, втирал в мои размышления далеко идущие заокеанские планы-прожекты. Мои скупые ответы, выражающие осторожность и скептицизм, раздражали его. Я уклончиво ссылался на возможную занятость этим вечером, а он призывал отложить все дела и прибыть на встречу-переговоры. Я взвешивал и сравнивал скромные, но реальные блага налаживающейся беженской жизни на острове, со смутными перспективами тайного десантирования на берег Америки.
Положительным в этой морской авантюре было лишь то, что моё внедрение в заокеанскую жизнь облегчалось наличием номера соцобеспечения, недавно истекшим удостоверением личности и пока ещё действующим водительским удостоверением штата Флорида, что значительно упрощало положение нелегального пришельца. Я бы мог вполне представляться там, как субъект, непрерывно находящийся в стране с 1993 года. С двумя американскими банками штата Нью-Йорк и Флорида мои отношения были также легко восстановимы, и отсутствие стартовых денег, я полагаю, можно было бы восполнить кредитной карточкой, пусть даже с небольшим лимитом…
Всех этих бюрократических благ не было у моего соседа-земляка, а на мои здравые вопросы-замечания о неизбежных осложнениях в новой стране, он раздражительно реагировал, как на занудство.
Заниматься воспитательно-просветительской работой под марши оркестра и окрики торговцев хот-догами, у меня не было ни сил, ни желания. Я лишь советовал поумерить энтузиазм, трезво оценить предоставленные нам в Саутхэмптоне блага и продолжать осваивать островную жизнь.
Предлагал ему поставить себя на место капитана судна, который отвечает за экипаж и несёт ответственность за провоз в чужую страну нелегальных пассажиров. За какие деньги тот станет рисковать своей должностью и работой? Но меня не слышали. Я не настаивал.
На обратном пути мы зашли в винную лавку. Обойдя ряды с алкоголем, нашли ящики с уценённой продукцией. Выбрав оттуда несколько бутылок пива, подошли к прилавку с кассой. Дежурила молодая особа ярко рыжей масти с конопатой симпатичной физиономией.
— У вас здесь постоянно бывает уценённое пиво? — спросил я её, выставляя на прилавок бутылки.
— Обычно что-то бывает. Когда как, — неуверенно, но приветливо ответила она.
— Шо она говорит? — отвлёкся земляк от темы переезда в Америку. — Спроси, как её звать, — поставили передо мной новое деликатное задание.
Я игнорировал.
— Тебе шо, трудно спросить? — снова проявили недовольство мной.
Девушка за кассой поняла, что речь на непонятном языке идёт о ней. Земляк рассматривал её с откровенным бычьим аппетитом, догадаться о его романтических мотивах было нетрудно. От меня хмуро ожидали дружеского содействия, хотя бы в этом простом деле.
— Этот парень спрашивает; как тебя звать? — обратился я к ней, кивнув головой на рядом стоящего приятеля.
— Шо ты ей про меня сказал? — недоверчиво насторожился земляк.
— Сказал, что ты хочешь узнать её имя, — ответил я.
— Я же просил тебя просто спросить, как её зовут, а не переводить на меня! — раздражённо упрекнули меня в ненадлежащем исполнении поручения.