— Но меня не интересует, как её звать. Ведь это ты хотел! — завёлся я.
Девушка назвала сумму, вложила в пакет бутылки и терпеливо ожидала оплаты, осторожно наблюдая за нашим диалогом.
— Мы берём пиво, или как? — спросил я насупившегося товарища-собутыльника.
— Берём-берём, — проворчал тот. — Так ты спросишь её?
— Я спросил, но тебе же не понравилось, как я это сделал…, Да и она прикинулась занятой, — рапортовал я, получая сдачу.
— Так спроси снова! — назидательно подсказали мне.
— Слушай, озабоченный Ромэо! О такой простой фигне мог бы и сам как-нибудь спросить, — посоветовал я с интонацией раздражённого сарказма.
Девушка, закончив с нашей покупкой, заметила напряжение на другой стороне прилавка и тактично занялась кассовыми хлопотами. Земляк смотрел на меня с неприязнью и о чём-то соображал.
— Ну, так ты спросишь её? — обиженно вернулся он к волнующей его теме.
— Алё барышня! А как тебя звать?… Если это не секрет, — шутливо обратился я к ней, с надеждой разрядить глупо-мрачную ситуацию, и поскорей освободиться от участия.
— Холли, — коротко ответила та.
— Её зовут Холли, — язвительно доложил я вопросительно взирающему на меня земляку. — Удовлетворён?
— Нет, не удовлетворён, — озлобленно рыкнул тот. — Я хотел бы поговорить с ней, но разве с тобой можно… — с досадой махнул он рукой.
— Так говори, кто тебе не даёт. И, поинтересуйся, хочет ли она говорить с тобой?
— Она-то хочет. Это ты не хочешь, и мне не даёшь, — уверенно выдали мне диагноз текущей ситуации.
Девушка, тем временем, отошла от кассы и удалилась, поправляя что-то на винных полках.
— Чтобы не мешать твоему личному счастью, я пошёл отсюда, — подвёл я итог очередному приступу идиотизма, и направился к выходу. Земляк последовал за мной. Выйдя на улицу, он мрачно предложил расположиться в ближайшем сквере на скамейке. Это место мне нравилось, но близость магазина предполагала продолжение темы и возможные потуги вернуться туда для дальнейшего охмурения рыжей британской тёлы. Из всего этого мне понравился вызревающий романтический образ пары; неугомонно мычащий украинский бык и вежливо недоумевающая британская тёла.
There must be some misunderstanding, there must be some kind of mistake…[38]
Я сидел на холодной скамейке, дул с горлышка пиво и улыбался. Недовольный моим поведением сосед, яростно перелив в себя трёхсотграммовую бутылочку, заворчал о моём несносном характере, о зависти к его успехам у женщин, о нежелании участвовать в интересных и перспективных, на его взгляд, замыслах…
Всё это я уже слышал, становилось не скучно, а тошно.
Металлическая табличка, закреплённая на каменной стене, с благодарностью от жителей города извещала о героическом участии в 1982 году военно-морских подразделений из Саутхэмптона в боях за Фолклендские Острова. Мы находились в историческом месте и мрачно потребляли уценённое пиво. Я не слышал рядом сидящего товарища, рассеянно думал о своём. Оставшееся пиво хотелось допить наедине. В ответ на очередной вопрос-предложение, вслух я выразил лишь желание пойти к себе в комнату и завалиться спать. На меня снова обиделись. Я не пытался исправиться. Просто встал и побрёл в сторону своего временного места проживания.
Шагая по центральной улице, я отреагировал на ярко проявившееся солнышко и изменил свои планы. Вероятность того, что я смогу уснуть и качественно выспаться днём, была ничтожна. Прояснившаяся вдруг погода подсказывала погулять в удовольствие, а сон отложить на ночь. Свернув с центральной улицы, я брёл, рассматривая витрины мелких магазинов. Зайдя в один из них, торгующий всякими мелочами за копеечные цены. Я нашёл там увесистую упаковку почтовых конвертов (бутылки для сообщений) за 50 пенсов и штопор для проникновение в винные бутылки. Продвигаясь среди прилавков, заметил бабулю, примеряющую солнечные очки в дешёвой пластмассовой оправе комичной формы. Та заметила задержавшийся на ней взгляд, и, не снимая идиотских очков с оправой формы сердечек и стёклами розового цвета, задорно обратилась ко мне;
— Мне это идёт?
От меня снова ожидали ответа. Захотелось послать!
— Вы выглядите как рок-звезда на пенсии, — вполне вежливо и совершенно честно, ответил я.
— Действительно!? — расцвела в улыбке бабулька и посмотрелась в зеркало. Я стоял рядом и наблюдал. Эта, похоже, не обиделась, — подумал я.
— Retired rock star…[39] — примерила она к себе присвоенный ей статус.
Судя по её довольной улыбке, моя оценка пришлась ей по душе. Приопустив очки на нос, она снова взглянула на меня поверх очков повнимательней.
— В каком месяце ты родился? — выдала она неожиданный вопрос.
— В ноябре, — коротко ответил я.
— Я так и подумала. Скорпио! — радостно впечатала бабка, явно довольная своей наблюдательностью.
— Могу ли я узнать и день твоего рождения? — с игривой вежливостью продолжила она.
— Седьмое ноября, — послушно отвечал я из уважения к её возрасту.
— О боже! Да мы с тобой родственники. Меня звать Берил, — заявила она, и протянула руку.
— Сергей, — ответил я и пожал крупную кисть с заметно деформированными в суставах пальцами.