Элли заметила, как обмякли плечи Кейт, стоило ей понаблюдать за ними. Мать говорила разными забавными голосами, изображая разных персонажей, отчего младшая девочка то и дело заходилась визгом, покатываясь со смеху. Всякий раз, когда она принималась хохотать, уголки рта Кейт ползли вверх.
Элли чувствовала, что они вторгаются во что-то очень личное, и опять с недоумением задумалась, зачем Кейт следила тогда за этой семьёй.
Мать закрыла книгу и усадила младшую дочь к себе на колени, вытирая слёзы смеха с её щёк. Кейт неуверенно подняла руку и дотронулась до своей собственной щеки.
– Я понятия не имею, кто они такие, Элли, – проговорила она. – Но они так весело живут.
Услышав звук шагов, они повернулись к улице – отец возвращался с рынка. Дочери кинулись к нему, обнимая за талию. Он через силу улыбнулся, но не смог спрятать горестных глаз. Он положил перед матерью пустой мешок, и они обменялись перепуганными взглядами. Затем он подхватил младшую дочь на руки, и вся семья прошла внутрь.
Кейт тяжело дышала.
– Я должна что-то сделать.
– Ты и делаешь, – сказала Элли. – Ты разберёшься со своими силами, а я отлажу работу своих машин.
Кейт повернулась, и, увидев разгоревшуюся у неё в глазах надежду, Элли решила, что во что бы то ни стало нельзя допустить, чтобы этот свет угас.
– Тогда всё будет хорошо. Правда, Элли? – голос Кейт слегка дрожал. – Всё будет хорошо?
Элли кивнула:
– Да, конечно, будет.
Кейт улыбнулась, а затем зашагала к дому. Из кармана плаща она достала золотые кольца, инкрустированные драгоценными камнями. Элли нахмурилась, а потом догадалась, что собирается сделать Кейт. Она порылась в карманах и нашла кошель, затянутый шнурком. Кейт опустила в него кольца, положила кошель на крыльцо, а затем три раза стукнула в дверь.
– Пошли, – сказала она. – Давай всё исправим.
И они побежали прочь от дома рука в руке.
Той ночью Элли так и не спала, провозившись в тускло освещённой мастерской, пока у неё не заболели глаза. На рассвете она вернулась в поля, чтобы проверить, как всё работает, улицы уже кишели Смотрителями, которые патрулировали рынки, пытаясь восстановить порядок. Элли поставила новую пауконогую почвообрабатывающую машину в пыль и захлопала в ладоши, когда она прошла по прямой, а затем, когда усовершенствованный разбрызгиватель помёта не взорвался, радостно заголосила, приплясывая под брызгами гуано.
На следующий день Кейт призвала армию кузнецов явиться во дворец, чтобы Элли научила их, как мастерить её машины. К концу дня они собрали три почвообрабатывателя и семь гуаноразбрызгивателей. Ещё через день их было в четыре раза больше.
Вскоре по фермам острова Кораблекрушения ползали подёргивающиеся, но исправные механические пауки, а разбрызгиватели помёта поднимали над полями облака гуано. К несчастью, запасы гуано на острове теперь расходовались быстрее, чем чаечье народонаселение могло их восполнить, так что Элли снова принялась ломать голову над разгадкой того, как Алтимус Ашенхолм превращал азот из воздуха в удобрение. Она целыми днями шагала по своей мастерской и изредка устраивала пожары.
– Поняла! – наконец возгласила она, победно вскинув вверх руки.
– Ой!
Обернувшись, Элли увидела, что Кейт стоит позади неё, потирая один глаз.
– Ох, прости! – воскликнула Элли. – Я не знала, что ты здесь!
Кейт сердито уставилась на неё вторым глазом.
– Я целую минуту стояла тут и твердила: «Элли, Элли», снова и снова.
– Я думала.
– Ты пускала слюни.
– Я сделала прорыв. Я, кажется, знаю, как Аш… то есть я, кажется, знаю, как получить азот из воздуха, – сказала она. Она не думала, что это хорошая идея, упоминать Алтимуса Ашенхолма при Кейт, ведь он был родом из Города. – Вот для чего предназначена эта большая машина.
Мастерская преобразилась после Эллиного появления. Теперь это было хаотичное и опасное место, заваленное металлическими обрезками и разломанными изобретениями с зазубренными краями, тут воняло порохом и обгорелым деревом, и стоял резкий химический смрад. Это был дом.
На центральном верстаке стояла бесформенная шатко-валкая машина, высящаяся до потолка: беспорядочное сочленение медных ёмкостей и гнутых трубок, некоторые из которых пробивались прямо сквозь стену, засасывая воздух снаружи дворца.
– Я билась над подходящим названием для неё, – заметила Элли. – Пока лучшее, что я смогла придумать, – «машина для производства удобрения».
Она надеялась, что это вызовет улыбку, но Кейт только кивнула.
– Она дважды чуть не взорвалась, – прибавила Элли. Кейт только кивнула. Элли гадала, где витают её мысли, – она часто приходила в мастерскую и смотрела, как Элли работает, но иногда сидела так тихо, словно её и не было вовсе.
– Так что… – рискнула Элли. – Займёмся тренировкой?
Кейт зажмурила глаза. Хотя Эллина работа продвигалась семимильными шагами, занятия Кейт не продвигались вовсе, если только не измерять прогресс в разгроханных цветочных горшках и распуганных слугах.
– Может быть, позже.
Элли закусила губу.
– Я знаю, что тебе это не нравится, но важно продолжать и не сдаваться.
