– Так, Боря. Хере пить, пора включать мозги. Разведчик ты всё-таки или не разведчик? Вот и думай. В активе у нас есть следующее. Есть боец, который скрывает знание… Хорошее знание французского языка. Во время, когда его никто не контролирует, он встречается с иностранцами и общается с ними. Вопрос – Случайно это или нет? Случайно он, знающий французский язык, наткнулся на француза?
Это раз. А теперь рассмотрим всё это с другой стороны. Что у нас в пассиве? Есть пионерский и посольские лагеря, которые если и могут представлять интерес, то чисто специфический и побочный. Также здесь, на небольшом пятачке, находятся подразделение русских в количестве шестнадцати человек. Каса главного военного советника и политработника. Совместная каса командира бригады и НачПо, также его замов. Все они регулярно, раз в неделю посещают побережье и живут, и отдыхают тут. За касами советника и его политработника есть ещё одна каса, по моему посольская. Ну…, тут надо узнать поподробнее. На этом же пятачке располагаются дома министра внутренних дел Кубы и других высокопоставленных чиновников. Я уж не говорю про базу боевых пловцов. То есть вполне интересная территория для иностранных спецслужб…..
Я давно вышел из возраста, когда зачитываешься низкопробной шпионской литературой, где шпиону важно узнать – Сколько солдат в полку? Сколько там танков и автоматов? Сколько орудий и где стоит сам полк? Каковы запасы и где склады полка?
Всё это для детей и пионеров. И сколько в нашей бригаде автоматов и солдат, наш потенциальный противник знает лучше, чем начальник службы РАВ и строевая часть. Всё это фигня. Вполне уверен, что лучше нас знали все наши задачи, маршруты и сроки предстоящих учений. А уж наша тактика времён Великой Отечественной войны наверняка набила им оскомину. И сейчас настоящую разведку интересует больше информация другого рода. Информация о людях, о командирах и начальниках. Только не та, что оптимистически пишется в служебных и комсомольских характеристиках, а другая – негативная и любопытная. Что любит? Чем увлекается? Жадный или не очень? Страдает завистью или пессимизмом? Может ли в сложный момент принять решение или оно аморфное создание? Доволен ли своим положением? Любит ходить налево? Каких любит – толстых, худеньких или грудастых? Или ещё лучше – может быть он любит мальчиков? А как квасит? Может ли он по пьянке или хвастаясь, строя из себя значительного начальника, с таинственным видом разболтать секрет? А может он ширяется? Скотина, сволочь порядочная, ворюга или же наоборот отличный командир, решительный и грамотный, за которым личный состав пойдёт в огонь и воду? Вот эта информация их и интересует больше всего, для того чтобы влиять, для того чтобы и дальше качать секреты как военные, так и личные других военнослужащих, а также вести незаметную подрывную работу.
Так, тут всё понятно. А теперь что мы тут имеем в активе потенциальных врагов? Пляж, пусть не такой чистый и просторный как в самом Гуанабо, Аламаре и Санта Марии, но куда можно беспрепятственно и легально приехать любому, не вызывая никаких подозрений. Ресторан «Венеция» и небольшой барчик, из которых спокойно имеется хорошая возможность наблюдать за практически всеми местными советскими объектами и их обитателями.
Ещё рядом с нашим пионерским лагерем располагались несколько жилых касс. И из одной, примыкающей к пионерскому лагерю, постоянно и ежедневно велось наблюдение. В восемь часов утра у окна садился старый кубаш и сидел там с небольшим перерывом весь день. А с его окна было видно всё. Вот этим и займётся завтра Мартин. Также пусть он соберёт информацию и по бару и по солдату. С кем, как часто и почему?
Утром все эти вопросы я поставил перед Мартином. Он долго и молча смотрел на меня исподлобья и я выдержал его взгляд.
– Зачем это вам надо? – Наконец-то спросил он.
– Мартин, даю тебе честное слово, что ни один кубинец не пострадает. Но мне это надо знать, – твёрдо произнёс я.
– А если откажусь?
– Через час ты будешь сидеть в тюрьме. И хочу сразу предупредить, чтоб всё было по-честному и без обид. Тебя в тюрьме изолируют. Пойми меня правильно, я просто вынужден это буду сделать, – я блефовал и единственно, что мог выполнить, это действительно прямо сейчас отвезти его обратно в камеру. Тем более, что он мне уже не был нужен. Ещё два-три дня и с песком я закончу. Такое действие с моей стороны было не совсем порядочным, но я тоже должен проявить определённую твёрдость – хотя бы на словах. Чтобы как-то подвигнуть его в мою сторону, после недолгого, но многозначительного молчания, продолжил, – а так я тебя отпускаю на двое суток. Не знаю, как ты будешь решать мою задачу, но послезавтра утром ты должен будешь дать мне информацию. Только давай, Мартин, без соплежуйства. Откажешься, я сам добуду эту информацию, но с моим знанием испанского языка могу потом принять неправильное решение или что-то не так понять. И ты мне должен помочь всё правильно понять.
– Мартин…, Мартин, – затеребил опустившего голову кубинца, – так ты мне поможешь или нет?