– Хрясьььь….., – Никифоров послушно схватился за живот и согнулся пополам, немо хватая раскрытым ртом воздух, от удара в солнечное сплетении.
– Бамммм…, – дополнительный удар под жопу, придавший ускорение, и Никифоров тоже отлетел в угол к Карташёву.
Разъярённый на самого себя от таких неправедных действий по отношению к своим подчинённым, я повернулся к Гурешидзе и рявкнул команду: – Солдатттт…, всё со стола в сумку, – и решительно направился к остолбеневшим полицейским и, правильно вычленив среди них старшего, плотно схватил его за пуговицу.
– Слушай, ты… Я сейчас их заберу с собой и посажу их в тюрьму, – я вовремя отпустил пуговицу, а то бы её оторвал «с мясом» и сложил пальцы, импровизированно показав тюремную решётку, а потом стал засучивать рукава, плотоядно продолжая говорить, – а сейчас я их сначала у вас отрихтую «как бог черепаху»….
Не знаю, поняли они меня именно дословно или догадались по смыслу, но глядя с каким видом засучиваю рукава и снимаю часы с руки, одновременно завопили: – No…., no….
Они что-то ещё протестующее кричали, но мне уже было понятно – Они готовы отдать бойцов, только бы я их не бил здесь. В минуту Гурешидзе смёл всё со стола и чуть ли не ногой утрамбовал всё это в сумки. Я вытащил из машинки начатую опись и за шкирку поднял обоих сержантов, сильными пинками погнав их на выход. У дверей обернулся и, снова сложив пальцы решёткой, грозно рявкнул: – Сinco años…, – подразумевая пять лет тюрьмы за ченч.
Что уж там думали полицейские, я не знаю. Но отъехали мы от полиции беспрепятственно и, покрутившись немного по улицам, на другом конце города я остановил машину около небольшого питейного заведения.
– Вылезай и за мной, – и, не глядя, направился во внутрь полутёмного и прохладного помещения. Хлопнул рукой по столику, сел сам, а напротив меня сели угрюмые и обиженные Никифоров и Карташёв, последний рефлекторно стал потирать челюсть. Гурешидзе наоборот, сел и с любопытством стал осматриваться, не упуская нас из внимания, ожидая продолжения.
– Компаньеро, бутылку рома и чего-нибудь закусить. Да, ещё менты всем по бокалу, – сделал я заказ бармену и всё это чуть ли не мгновенно появилось перед нами.
Молча открыл бутылку и щедро налил всем: – Всё, парни, проехали… Давайте выпьем, за удачное освобождение.
Поднял свою посудину и задержал руку, взглядом подгоняя подчинённых. Те тоже взяли объёмистые рюмки, лишь Гурешидзе замелтешился, не понимая – ему брать или не брать рюмку. С Никифоровым и Карташёвым, как с пострадавшими, всё было понятно… А он…?
– Гурешидзе…, – подтолкнул окриком рядового и тот тоже взял рюмку.
Я выпил, под угрюмыми взглядами сержантов, а когда поставил рюмку на стол, Карташёв со злостью сказал: – А по другому нельзя что ли было нас выдернуть? А то по роже… Ведь так можно было и челюсть сломать. – И поставил не выпитую рюмку на стол, Никифоров тоже, с обидой в голосе, поддержал товарища: – Я, товарищ старший лейтенант, чуть лёгкие не выплюнул, когда вы мне под дых дали…. Да и жопа, до сих пор болит…, – а вот Гурешидзе поглядел на них и смачно выпил свою долю.
– Пейте…, пейте, балбесы. Я смотрю ты, Никифоров, неплохо на заднице сидишь. Не особо сильно я видать пинал…, – съязвил я, а потом помягчел тоном, – если бы по другому можно было бы – поступил бы по другому. Но надо было быстро действовать…. А у кубинцев не принято бить солдат. Да…, наказать, посадить. Но не бить. Вот на этом и сыграл. Зато мы сейчас сидим спокойненько в баре и пьём ром.
В принципе, на этом объяснение обида и закончилась и через пять минут они уже сами смеялись над своим приключением, тем более что товар и приличную сумму наченченных денег, мы с полиции забрали.
Через несколько дней начиналась череда учений и к нашему лагерю стали постепенно сосредотачиваться и другие подразделения бригады. На батарейных учениях я помимо контрольной группы, выполнял обязанности старшего имитационной команды, состоявших из моих разведчиков. Как положено были составлена куча списков по мерам безопасности при обращении со взрывчатыми веществами. Куча инструктажей и в конце практическое занятие, под руководством начальника службы РАВ дивизиона. Вот тут и произошёл обычный армейский казус, когда сам начальник, требующий скрупулёзного выполнения своих инструкций, и сам же влетал на нарушении.
Мы стояли в одну шеренгу и наблюдали, как старший лейтенант готовил и подрывал имитационные заряды ИМ-100, имитирующие разрыв 100 миллиметрового артиллерийского снаряда. Солидное зрелище. Потом перешли к запуску сигнальных и осветительных ракет, в ходе которых он показал, как они запускаются с руки и с опорой на автомат. Стрельба холостыми патронами и меры безопасности при стрельбе. И в конце поджигание и метание взрывпакетов. Вот тут всё и произошло.