Блядь! По идее и к великому сожалению, по всем правилам безопасности, нужно было пропустить и кубинцев, и вместе с ними и колонну. А жалко. Мы ведь так готовились. Терпеливо лежали в густых зарослях около часа, предвкушая удовольствие от игры в войнушку. И вот так…. Пшык….
– Аааа…, ёкарный бабай. Ну, раз так получилось – то тогда получите. Взрывай! – Кинул я команду Никифорову и преданный сержант, ни в коем случае не сомневаясь в правильности приказа, замкнул аккумулятор. Мощный и красивый взрыв первого ИМа, послужил сигналом для подрыва других, поднявшие огромные клубы пыли по обоим сторонам дороги и на мгновение заслонив кубинскую машину и нашу колонну, красной пылевой и очень густой завесой. Тут же застрочили автоматы, захлопали взрывпакеты в глубине пылевого облака. Уж не знаю, что подумали кубинцы, но когда их машина вырвалась из района подрывов, то она едва не перевернулась, слетев одной стороной в кювет. Чудом вывернулась оттуда и очумелый водитель дал по тормозам, отчего все кубинцы мигом оказались в районе кабины в живописной куче тел. В это время колонна третьей батареи, чтобы не ввязываться в бой, прибавила скорость и быстро покинула место засады. Если бы у нас были боевые патроны и нормальные мины, то как минимум половина батареи была бы уничтожена. А так они умчались, а мы подожгли дымовухи и хлорпикриновые шашки, облако которых качественно накрыло кубинскую машину и, прикрывая друг друга огнём холостыми патронами, отошли к своему БТРу и спокойно поехали на огневую позицию третьей батареи.
А через полчаса, всегда спокойный и выдержанный начальник штаба, драл меня «как сидорову козу»….
– Я ведь что планировал…? Я ведь что от тебя ждал…? А ты там третью мировую войну устроил!!!! Цеханович, у тебя в башке хоть что-то шевельнулось? Да, чтоб я ещё с тобой в таких вопросах связался…
А ещё через полчаса, я виновато хихикал, когда успокоившийся начальник штаба в цветах и красках рассказывал, какую картину он застал, приехав на место засады.
– Я то отстал от батареи, движок что-то забарахлил на машине. Стрельбу слышал. Ну, думаю всё нормально, имитационная команда отработала. А подъезжаю туда…. Ёлки палки… Все кубинцы от химии в соплях и слезах, размазанных по грязным рожам, кашляли, перхали, пердели, чихали и блевали на высохшую траву в разных позах, вокруг грузовика. И чем больше они тёрли глаза, тем больше плакали и меньше видели. Не видели они и нас…. Вернее видели, но видели в размытых образах и такой же размытый силуэт машины, на которой я подъехал. Поняв, что кроме вот таких страданий, они больше не пострадали и очухаются от последствий минут через тридцать, вскочил в машину и умотал. Но ехал сюда, Цеханович, готов был тебя убить. Особенно когда командир батареи рассказал, как машина кубашская чуть не перевернулась…
Ну, ладно повезло тебе. Но наказать я тебя накажу и сегодня в ночь с колонной поедешь на кубинские склады за снарядами.
По плану, во время батарейных учений мы даём залп всей батареей – 240 снарядов. Вот за ними и поехали в ночь. Взяли погрузочную команду, несколько машин и в двенадцать часов приехали на склады, около патронного завода недалеко от бригады, спрятанные в джунглях в небольшом скальном массиве. Знакомая дорога с массетью поверху, развилка, где мы ушли в боковую дорогу, но уже под густыми кронами деревьев. Потом показалось КПП с проволочными воротами. Ещё метров двести и увидели мощные ворота, вделанные в скалу на глубину в один метр. А за ними проезд метров пятьдесят и огромное, с высоким потолком помещение, дальний край которого терялся в полумраке. Всё пространство этой каменной полости было заставлено здоровенными штабелями ящиков со снарядами. Но наши снаряды были не здесь и мы ещё проехали вперёд метров двести, а потом свернули ещё в боковой проход и там уже въехали в ещё одно огромное помещение, где и были снаряды к БМ-21. Пока солдаты грузили, я походил немного, обследовав ещё несколько подобных помещений, искренне восхищаясь гигантскому объёму труда, вложенного кубинцами, чем немало подфартил военным кубинцам, снисходительно наблюдавшим за мной. Я простил им это снисхождение, помня, что всему этому их научили московские метростроевцы.